Надменно задранный подбородок, рука, небрежно лежащая на руле, пока вторая всего лишь касается его кончиками пальцев, волосы в художественном беспорядке и выступающий кадык, который почему-то перетягивает на себя чуть ли не все внимание. Тяжело сглатываю и снова отворачиваюсь. Фигушки ему, а не бизнес-план. Пусть сам придумывает, как заработать.
Но рыжий и влечение к нему заставляют задуматься. Наверное, Марина права, и я растрачиваю себя слишком быстро, щедро раздаю себя мужчинам, которые, словно кометы, мелькают в моей жизни, чересчур быстро угасая.
Тут будет реклама 1
Когда размышляю над этим, меня посещает мысль, что я была бы отличным стереотипным мужчиной. Мне интересно с противоположным полом ровно до того момента, пока присутствует эффект новизны. Мы доходим до постели – чаще всего довольно быстро, – там первое время удивляем друг друга своими умениями, а потом все равно все телодвижения сводятся к одному, древнему как мир. Вперед-назад. Скукотища. И да, мой личный опыт показал, что чаще всего мужчины изгаляются в постели только первые пару раз.
Тут будет реклама 2
Дальше они способны только на миссионерскую классику либо усаживают девушку на себя, мотивируя это тем, что якобы им снизу вид получше. На самом деле, в игру вступает их лень. Максимум, как можно разнообразить секс на этом этапе, – это постоянно подкидывать ему идеи или провоцировать на секс в неожиданных местах.
Я все чаще стала задумываться о том, как же люди годами – десятками лет – живут в браке. Это ж все время только один партнер! Уму непостижимо.
Тут будет реклама 3
Вот почему так популярны анекдоты и мемы про парочки, которые занимаются сексом в темноте под одеялом в миссионерской позе. Немудрено, что у женщин, которые довольно долго состоят в браке, часто болит голова. Это от напряжения. Даже сама мысль о том, чтобы заниматься сексом вот так скучно, напрягает. А если все это еще не больше одного-двух раз в неделю, то вообще может поехать крыша. И как они при этом умудряются еще и…
– Приехали, – произносит рыжий.
Тут будет реклама 4
– Кончать, – заканчиваю свою мысль вслух, а потом запечатываю свой болтливый рот ладонью и испуганно смотрю на Ивана.
Он пялится на меня заинтересованным взглядом, и на его губах расплывается кривая ухмылка. Вообще, мне кажется, он мастер таких вот противных улыбочек, которые заставляют меня чувствовать себя какой-то ущербной.
– В смысле, кончилась… м-м-м… дорога, – мямлю я, не глядя на рыжего, а сама чувствую, как горит мое лицо.
