Давай, брат, собирайся, – весело бросает он и отключается.
Я откидываю голову назад и закрываю глаза.
– Твою мать, очередное утро пошло по пи… Испортили.
Встаю и иду собираться, а спустя примерно час мы въезжаем на территорию заброшенного завода.
– Ты хоть кому-нибудь сказал, где мы? – спрашиваю брата.
– Да тут уже с десяток полицейских растыкано по территории. Я ж не дебил с голой жопой на медведя.
– Думаешь, медведь?
– А ты думаешь, эти мальчики просто такие предприимчивые, что безнаказанно гоняют по городу и подрезают приличные машины? Давай не тешить себя иллюзиями, их кто-то прикрывает.
Витя расслабленно крутит руль, лавируя между зданиями, пока осматривается по сторонам. Меня всегда восхищало в брате это спокойствие, помноженное на звериное чутье и дикий нрав. Внешне он всегда уравновешен, рассудителен и ироничен, но внутри него живет продуманный мудак, каждую секунду готовый вцепиться кому-нибудь в глотку. Вообще такая черта присуща многим мужчинам, но не все могут так извращенно наслаждаться ею, как мой старший брат.
Мы останавливаемся за двумя тонированными тачками. Ага, значит, разговаривать мы будем не с пацанами на «мерсе», которые меня подрезали, а с дяденьками, которые вылезают из машин.
– Внушительное братство, – присвистываю я.
– Ага, мормоны-пятидесятники, адвентисты седьмого дня, – ржет Витя, доставая из бардачка ствол и засовывая его себе сзади за пояс. – Ну пойдем, поговорим.
Мы одновременно покидаем машину и обходим капот.
– Ты нам должен бабки, – наконец нарушает тишину один из мужиков.
– Кто? Я? – спрашивает Витя, а потом показывает на меня пальцем.
– Хватит корчить из себя недоумка, – недовольно цедит он. – Бабки привезли?
– А, так это ты мне звонил? – спрашивает Витя.
– И мне, – утверждаю я. – А что, жена так и не дала?
Пара мужиков, не сдержавшись, посмеиваются, пока этот разговорчивый не затыкает их взглядом. Он делает пару шагов вперед, и его стая – из семи человек, я посчитал – шагает за ним. Мужик картинно прищуривается и внимательно смотрит на нас.