Поэтому я все-таки не удержалась:
– Но почему все так твердо уверены в том, что я – ваша дочь?! Неужели дело в этой метке?
Лорд Росманн, немного помедлив, кивнул.
– Метка указывает на наше прямое родство.
– Но я с такой же легкостью могу оказаться вашей двоюродной племянницей или же какой-нибудь троюродной тетей. Почему именно дочь?
– Потому что из Росманнов никого другого не осталось, – вот что он мне ответил. – Признаюсь, мы никогда не были богаты на родственников, так что сомнений в том, что ты моя дочь, у меня нет.
– Да-да, я уже слышала! Магия – довольно точная наука, так что с ней шутки плохи… Но если так, то где моя мама?! Просто скажите, она… Она жива?!
Быть может, моя мама здесь, в этом самом доме с белыми колоннами и проглядывающими сквозь зелень сада желтыми стенами, а вовсе не в том странном месте, которое приснилось мне прошлой ночью?! Дожидается на ступенях, узнав, что я нашлась, потому что она каким-то странным образом потеряла меня в детстве, и мы сейчас с ней встретимся?.
Но вместо того, чтобы меня обрадовать, лорд Росманн неопределенно пожал плечами, и моя надежда сменилась приступом отчаяния.
Впрочем, я сразу же его подавила. Никто не обещал, что будет слишком просто!
Тут и лорд Росманн, кашлянув, подтвердил, что история моего появления на свет довольно запутанная, но он обязательно расскажет ее мне за обедом.
– Марша… Я ведь могу звать тебя по имени?
Кивнула. Марша, так Марша, зовите меня как ходите, я уже смирилась.
"– Конечно, я не настаиваю на том, чтобы ты называла меня папой, – неожиданно произнес лорд Росманн, на что я с трудом подавила нервный смешок, – но однажды мы дойдем и до этого момента. Вернее, пойдем-ка, дочка, я покажу тебе дом! По сложившейся традиции, хотя он и был многократно перестроен до неузнаваемости, дом все еще называется «Сторожевой Башней». Такое имя дали ему наши предки, заложившие город Лорейру пять сотен лет назад. Они построили на этом острове форпост, долгое время стоявший на страже рубежей Вестии.
– Эвелин? – переспросила я. – Это… Она моя мачеха?!
Вот и все, я произнесла это вслух, признав этого человека своим отцом уже не перед лицом опасности, а для самой себя.