Жень, пожалуйста, давай хотя бы дождёмся утра. Я не могу думать сейчас ни о чём.
– Так не думай.
– Не могу, – призналась я.
Ничего не сказав, он встал. В его манере было бы уйти по-английски, но он приподнял мою голову за подбородок и ещё раз мягко поцеловал меня в губы.
– Знаешь, что означает твоё имя? – спросил он, отступив. – Восставшая из мёртвых. Символично во всех смыслах.
Дверь за ним закрылась. Я тихонько застонала. Почувствовала, как шевелится сын.
– Почему он сказал, что твоё имя значит восставшая из мёртвых? – пролепетал он сквозь сон.
– Спи, – шепнула я, убаюкивая его поглаживанием по плечу. – Спи, мой милый. Всё завтра.
Не прошло и нескольких секунд, как он засопел. Что это значит? Если бы я сама знала. Что благодаря мне у Миши появилась реальная надежда? Или что я, как птица Феникс, воскресла в жизни Жени? Об этом знал только он сам.
И опять завибрировал телефон. Теперь уже мой. Только это был не звонок, а сообщение. От Егора.
«Завтра заеду за тобой».
Шип от розы царапал мне бедро, лёгкие наполнял аромат. Я набрала ответ.
«Не нужно. У нас ничего не получится, Егор. Прости».
С самого начала это была плохая затея. У нас с ним ничего не вышло бы. Ни раньше, ни теперь. Потому что мужчина, которого я любила, запретил мне уходить. И потому что сама я тоже уходить не хотела. Пусть не ему, но себе я могла в этом признаться.
***Пригревшись рядом с сыном, под утро я всё-таки задремала. Проснулась, когда он зашевелился. В окно светило солнце.
Только мы с Никиткой умылись, Денизе принесла завтрак.
– Как дела у наших героев? – спросила она, ставя поднос на стол.
– Да какие герои? – я подошла к ней. Никита с деловым видом натягивал штаны, начисто перед этим отказавшись от моей помощи. – Не преувеличивайте.
– О вас вся клиника говорит, Настя. – Улыбка сошла с её губ. – То, что случилось… Это нам всем силы дало. Для всех нас это чудо, понимаете? Вы не только этому мальчику помогли, вы нам всем вернули веру в то, что нельзя отчаиваться.
Я растерялась. До того, как она сказала об этом, я ни о чём таком не думала. А сейчас вдруг поняла, что в чём-то она права. Не относительно меня, а относительно лучика света, промелькнувшего среди бесконечной боли и запаха лекарств. Губы Денизе снова тронула мягкая улыбка.
– Есть какие-нибудь новости?
– Их пока немного, – сказала она и подала мне термометр.