Глава 32
Три дня спустя они шли по парку, направляясь к заросшему буйной зеленью уголку, который Тобиас сделал их укромным убежищем. Добравшись до старых руин в готическом стиле, они расстелили на траве одеяло, распаковали припасы, заботливо уложенные миссис Чилтон в корзинку. Солнечные лучи, проникавшие сквозь густую листву, пятнами ложились на землю.
Тобиас с голодным видом разглядывал аппетитный пирог, банку с пикулями, холодного цыпленка, сваренные вкрутую яйца, хлеб и сыр. К еде прилагалась бутылка кларета.
— Миссис Чилтон превзошла себя, — объявил он, открывая бутылку.
— Как всегда, когда речь идет о тебе, — пробормотала Лавиния и, вынув обернутый в бумагу и перевязанный бечевкой сверток, вручила ему:
— Это тебе. Чтобы отпраздновать окончание дела Мементо Мори.
Тобиас ошеломленно уставился на сверток, и Лавиния поняла, что хотя он несколько раз делал ей подарки, это первый, который она приготовила для него."
"— Спасибо, — выдохнул он и, взяв у нее сверток, развернул так осторожно, так бережно, что она невольно пожалела, почему не нашла для него что-то куда более дорогое и драгоценное.
Но когда Тобиас сорвал бечевку и бумагу и поднял лампу, удовольствие в его глазах подсказало, что она сделала верный выбор.
Он долго рассматривал тщательно проработанный рельеф.
— Александр, разрубающий гордиев узел.
— Я сразу вспомнила о тебе, когда увидела ее в витрине.
Тобиас опустил лампу и взглянул на Лавинию.
— Я всегда буду хранить ее как самое драгоценное сокровище, родная моя.
— Я рада, что тебе понравилось.
Он налил кларет в два бокала и протянул ей один. Лавиния разрезала пирог и разложила на тарелках вместе с пикулями, цыпленком и яйцами.
Они ели и говорили одновременно. Когда обед закончился, Тобиас откинулся на локтях, поднял вверх колено и покачал головой.
— Похоже, в последнее время любовь так и носится в воздухе, — начал он немного чересчур вкрадчиво. — Энтони дал ясно понять, что вскоре он и Эмелин объявят о помолвке.
— Это было неизбежно. Они созданы друг для друга.
Тобиас откашлялся.
— Совершенно очевидно также, что Доминик и Присцилла увлечены друг другом.
— Так оно и есть, — пробормотала Лавиния. — Мать Присциллы на седьмом небе. Доминик ее очаровал.
— Да, конечно… я понимаю, что замужество содержит в себе немалую долю риска для женщины…
— Угу…
Тобиас поколебался.
— И ты тоже так считаешь?
Тарелка, которую укладывала в корзинку Лавиния, замерла в воздухе.