Потом она часто заморгала, как бы пытаясь избавиться от невидимой соринки.
— Марианна заехала сегодня, чтобы прочитать мне нотацию относительно моей неприличной дружбы с лордом Вейлом.
— О Господи!
— Она считает, что я каким-то образом неверна памяти Филдинга.
— Ясно.
— Поверьте, крайне неприятно выслушивать лекции от собственной дочери.
Лавиния поморщилась.
— Если это послужит некоторым утешением, могу признаться, что совсем недавно выслушала подобные наставления от племянницы. Эмелин дала понять, что моя связь с мистером Марчем длится слишком долго, хотя давно должна была увенчаться благословением церкви.
Джоан послала ей насмешливо-сочувственный взгляд.
— В таком случае вам, вероятно, понятны мои чувства по этому поводу. Скажите откровенно, вы тоже согласны с Марианной? По-вашему, моя связь с Вейлом свидетельствует о том, что я больше не уважаю и не почитаю память Филдинга?
— Джоан, природа ваших отношений с лордом Вейлом никоим образом меня не касается.
— Именно это я себе и твержу.
— Если сомневаетесь, попытайтесь мысленно поменять местами роли. Если бы вы ушли первой, неужели пожелали бы, чтобы Филдинг прожил в одиночества оставшиеся дни?
— Нет, — покачала головой Джоан.
— Уверена, что именно так ответил бы и Филдинг, задай ему кто-то тот же вопрос.
— Спасибо, — с облегчением поблагодарила Джоан и, повернувшись к Лавинии, улыбнулась:
— Вы так добры, что разубедили меня. Признаюсь, что слезы и обвинения Марианны произвели па меня тяжкое впечатление. Я уже начала спрашивать себя, уж не в самом ли деле любовь к Вейлу вытеснила из сердца память о Филдинге.
— Знаете, небольшая проповедь Эмелин по поводу приличий сбила с толку и меня.
— Должна сказать, что в других обстоятельствах наше затруднительное положение вызвало бы только смех. Мы с вами потратили много времени и усилий, наставляя молодых девушек в правилах этикета, поведения и приличий, и теперь, похоже, они отплатили нам той же монетой, обернув все против нас самих."
"— Это дает некоторую пищу для размышлений, не так ли? — нахмурилась Лавиния.