Я выхожу к нему, удивленно изучаю заметно «похудевшую» щетину — теперь ямочка на подбородке так бросается в глаза, что не могу отказать себе в удовольствии погладить ее указательным пальцем. Он все еще очень сильно колючий и поцелуй в самолете до сих пор слегка саднит у меня на коже, но это даже почти приятно. Точно не доставляет никакого дискомфорта.
— Значит, нам нужно где-то ее найти, Вова.
— Нравится, когда по имени, — он, как будто окончательно осмелев, подается ближе, обнимает обеими руками за талию.
Моя голова сама по себе поднимается вверх.
Глаза у него красивые, даже несмотря на россыпь морщинок.
И взгляд… Наверное, лучше всего ему подходит определение «многообещающий».
Ладно, к черту, если я и совершаю сейчас самую большую ошибку в своей жизни, то по крайней мере она будет с красивым мужиком. В здравом уме и крепкой памяти. И я точно знаю, что на этот раз никакая «лучшая подруга» ничего мне здесь не испортит.
Глава семнадцатая
Улицы Веве похожи на красочную открытку с запахом глинтвейна и звуком смеха на фоне рождественских огней.
— У тебя уже сколько сторис за сегодня? — Резник подходит ближе. В руках стаканчики с чем-то горячим.
— Я не считала. Но они эстетичные. — Беру стаканчик из его рук, пробую. Это явно глинтвейн, но какой-то с местным колоритом, потому что корицы, которую я не очень люблю, в нем почти нет, зато очень много яблока и вишни. Делаю еще один глоток, согреваясь. — Не волнуйся, тебя в кадре нет.
Он будто хочет что-то сказать, но потом раздумывает и просит показать ему мое фотоискусство. Изучает внимательно, как всегда у меня из-за спины."
"Когда мы собирались сюда, то как-то даже толком времени не было обсудить самую «пикантную» и тяжелую сторону этой авантюры.
Но я выжидаю удобный момент.
Мы идем дальше по аллее, мимо деревянных домиков с орехами в карамели, снежными шарами и рождественскими венками.