У меня под этой толстовкой только простой белый лифчик — без косточек и прочих спец-эффектов, потому что грудь у меня полноценного третьего и потому что я люблю комфорт. Белье дорогое, но без кружев и прочей мишуры.
Мужские пальцы проходят по обнаженной коже над тканью.
Карие глаза переключаются на мое лицо, изучая реакцию.
Я прикусываю губу, еще раз то ли мысленно, то ли вслух говорю: «Да, можно, еще…»
Ладонь обхватывает полушарие, вторая рука скользит по талии, прижимает.
Бедра выразительнее потираются об меня крепкой уверенной длинной.
Мы снова целуемся. На этот раз медленнее и глубже.
Мне нравится чувствовать его язык так неистово вылизывающим мой рот. Это что-то особенное, что добавляет нашим первым шагам откровенности и пошлости.
Я смелею, опускаю руку сначала на грудь Резника, потом веду ею по животу, чувствуя, как его волоски при этом выразительно становятся дыбом. Секунду медлю, обхватываю губами его язык и одновременно, опускаю ладонь еще ниже, на выпуклость в джинсах. Тру, прицениваясь. Определенно все хорошо.
Он в ответ рвано выдыхает.
Чувствую, как дергается его кадык. По каким-то неуловимым признакам понимаю, что хочет еще. Я даю — тру сильнее, обхватываю член пальцами, насколько это позволяет плотная ткань.
Его рука в ответ сползает с моего бедра, сжимает ягодицу — властно.
Теперь стону я.
Мы трогаем друг друга, потому что никуда не торопимся, потому что привыкаем.
И он как будто дает мне время привыкнуть к мысли, что я все-таки пойду дальше. С ним. В эти не рабочие «рабочие» отношения.
Резника отводит край лифчика, выпускает наружу еще немного голой кожи.
Когда пальцы обхватывать сосок наживую, я всхлипываю, замираю в поцелуе с открытым ртом, потому что мне нравится прикосновение шершавых пальцев, и то, как они слегка пощипывают и оттягивают. Он четко ловит, что я завожусь уже в другой тональности — опускает голову, обхватывает набухший комочек губами и посасывает.
Прижимаю его голову плотнее.
Наслаждаюсь лаской.