Показательную и громкую. Или могут пойти слухи. Или не могут?
Я делаю глубокий мысленный вдох, делая первую зарубку на виртуальной доске с надписью «служебный роман». Справедливости ради, я думала, что она появится раньше, но мы блестяще продержались целых пять недель. Вот до этой минуты.
— Тридцать минут, — Вова наклоняется к моему лицу ближе. — Готов хоть с секундомером стоять и…
Звук шагов за его спиной почему-то вторгается в мою реальность на пару секунд позже, чем я боковым зрением замечаю постороннее вторжение.
Которое тут же материализуется в рослую мужскую фигуру.
В черной рубашке. Джинсах. И красных «конверсах», на которые мой взгляд почему-то падает в первую очередь.
Дубровский. Он идет энергично и как будто даже не обращает на нас внимание. Хотя мы стоим почти что у него на пути. Я машинально думаю, как могла не заметить его «Патриот» на стоянке. Наверное, он просто где-то дальше, в глубине?
Мы с Резником рефлекторно отодвигаемся друг от друга.
Дубровский идет дальше.
Мимо.
И вечер перестает быть томным, потому что на парковке появляется еще одно действующее лицо — Фомина.
Резник вытягивается в моменте, буквально за секунды преображается во «Владимира Резника: сухой, строги, важный».
Я хочу просто уйти, можно даже сразу под землю, лишь бы подальше.
— Вячеслав Павлович…! — Фомина идет следом так быстро, насколько позволяет ее слишком узкая юбка. Я вообще не представляю, как в таком можно комфортно переставлять ноги.
— Нахуй — там, — грубо, резко, с металлической хрипотцой в голосе. Небрежным кивком за спину.
Он до сих пор простужен.
Дубровский скрывается где-то на парковке.
Фомина останавливается напротив нас как вкопанная.
Смотрит на меня. На Резника.
— Виктория, позвольте мне как-то…
Он моментально переключает на нее фокус, пытаясь сладить резкость за другого.
Я продолжаю стоять на месте, стараясь не вслушиваться в их диалог.
Через минуту старенький джип Дубровского проезжает мимо. За тонированными стеклами его самого не видно, но мне почему-то кажется, что он все равно на нас не смотрит.
— Майя Валентиновна, вы же к нам присоединитесь? — Вопрос у Вовы как будто предполагающий отказ, но взгляд — нет."
"Он такой же категоричный, как и юбка Фоминой — не предполагает ни одного неверного шага.
Я секунду жду.
Смотрю на часы.