— Я не хочу тебя в это впутывать. Это… это мои проблемы. Я сама…
— Би, — его голос становится еще тверже, в нем появляются стальные нотки, от которых у меня по спине пробегает холодок. — Я не спрашиваю, хочешь ты или нет. Просто сделай, что я говорю. Иначе я, клянусь, найду тебя меньше чем за полчаса, приеду и сам все у тебя заберу. Ты меня поняла?
Его настойчивость и эта неожиданная безапелляционность почему-то не пугают, а наоборот — придают сил. Как будто рядом со мной появился кто-то сильный, кто-то, кто готов взять на себя хотя бы часть этого неподъемного груза.
— Хорошо, — выдыхаю с дрожью, и снова всхлипываю. — Сейчас все пришлю.
— И еще одно, Би, — его голос на мгновение смягчается. — Не плачь. Слышишь? Все будет нормально. Отлично вряд ли, хорошо — не факт, но я постараюсь. А вот «нормально» я гарантирую.
Я киваю, хотя он и не может этого видеть.
Почему-то очень успокаивает, что он не обещает золотые горы и райские кущи просто по щелчку пальцев, а озвучивает то, что может быть реальным. В этом трешаке меня любое «нормально» сделает абсолютно счастливой.
Хотя, честно говоря, я понятия не имею, как и чем он может помочь. Но переспрашивать точно не буду.
— Спасибо, Слава, — говорю шепотом, в котором до сих пор проскальзывают рваные вздохи.
— Да пока не за что, Би, — отвечает он. И снова деловито командует: — Разбирайся с документами. Я жду.
Он отключается. А я еще несколько минут сижу, прижимая телефон к груди, и плачу.
Но сейчас уже с облегчением. И какой-то робкой, почти невозможной надеждой.
Глава тридцать первая
В десять утра я уже сижу в уютном кафе «Лемур», куда Кирилл Олегович, наш корпоративный юрист, согласился приехать. Он выглядит заспанным, но собранным. Напротив меня на столе лежит аккуратно разложенная стопка документов, которые я всю ночь перед этим сортировала и изучала.
Как прошла ночь — я помню как в тумане."
"Сначала пыталась уснуть, возможно даже задремала пару раз минут на десять. В последнем тревожном сне реальность прошлого дня меня все-таки достала — приснился унизительный разговор с Резником, бледное лицо отца, слезы Лили и цифры, цифры, цифры с таким чудовищным количеством нулей, что я вскочила на кровати, уверенная, что прямо сейчас ее из-под меня конфискуют.
Больше уснуть уже не пыталась.
— М-да, — Кирилл откидывается на спинку стула, сняв очки и потирая переносицу. Он уже полчаса молча вчитывается в каждую строчку, в каждую цифру. — Ситуация, Майя Валентиновна, прямо скажем, паршивая.
Я молча киваю.