— Как поживает раненая «Медуза»? — раздается ровно у меня над головой, и по коже пробегает едва ощутимый разряд тока.
Слишком близко. Слишком знакомо.
Я поворачиваюсь, стараясь заранее собраться с мыслями.
Ни черта не получается.
Дубровский. Стоит напротив, держа в руках стакан с прозрачной жидкостью, в которой плавает один большой квадратный кусок льда. Взгляд серебряных глаз четко сфокусирован на мне, как и весь его интерес. Вот теперь уже точно — пристально.
— «Медуза» в порядке, не болеет, — говорю первое, что приходит в голову.
И кажется, что большую глупость даже сморозить нельзя. Дубровский молчит и тупо смотрит на меня сверху вниз, с высоты своего роста. Он выше моего папы. Твою мать. И вот так вблизи, кажется очень крепким, поджарым, как очень породистый скаковой жеребец.
Отлично, Майка, супер. Что дальше? Будешь фантазировать про ТТХ содержимого его штанов?
— Отличное представление проекта, — пытаюсь разорвать крайне дискомфортную тишину, которую Дубровский как будто намеренно нагнетает подчеркнутым разглядыванием моего лица, шеи и в эту конкретную секунду — обнаженного плеча.
— Да ну? — тянет он с легкой небрежностью. — Ты разве смотрела на слайды?
Я чувствую себя пирамидой для игры в «Дженгу», из которой Слава прицельно, одиночными ударами вышибает именно те блоки, на которой держится баланс ее устойчивости.
Хочется отморозиться, сказать, что я не понимаю, о чем он, но интуиция подсказывает, что я только еще больше выставлю себя на посмешище. Да блин, я чувствую себя так, будто это не он на пять лет младше, а я — сопливая малолетка, по уши втрескавшаяся в лучшего папиного друга.
Должна. Но вместо этого произношу:
— Мы разве переходили на «ты»?
— А я должен был спросить разрешения?
— Ты всегда отвечаешь вопросом на вопрос?
— Ну вот, — он прикасается губами к краю стакана, я слышу характерное металлическое звяканье колечка от стекло, и этот звук сам по себе выколачивает еще один блок моего внутреннего баланса, — уже перешли.
Я на автомате беру еще один бокал шампанского у проходящего мимо официанта."
"Изучающие серебряные глаза следят за тем, как я делаю глоток за глотком.
Меня раздирает совсем не от обычной жажды. Черт.
— Ты со всеми такой… прямолинейный?
— Только с девочками, которые морозятся и делают вид, что не пялились на меня весь вечер.