— А как к вам попал подсудимый?
— Его принесли в числе последних. Судя по характеру ранения, тварь пропорола его когтями. Ребра с правой стороны были сломаны. Очень нехорошая была рана. Мне с ним пришлось повозиться.
— Скажите, а магический уровень подсудимого вы определяли?
— Да.
— А зачем это нужно? Сможете дать объяснение по-простому для людей от целительства далеких?
— Ну это стандартная практика, — поясняет целитель, — В результате тяжелых травм порой страдает не только тело, но и повреждаются силовые каналы.
— То есть вы определяли магический уровень подсудимого сугубо в целительских целях?
— Да.
— А магический потенциал тоже определяли?
— Разумеется. Поверьте, это не менее важно.
— Охотно верю. И к какому результату вы пришли?
— У него нулевой уровень и нулевой магический потенциал.
— Как такое возможно? Разве в магическое училище принимают людей с нулевым потенциалом?
— Вот и я удивился. Такого просто не может быть. Вернее, такое бывает, когда переход восемнадцатилетнего рубежа происходит тяжело.
— Сколько может длится такая «потеря потенциала»?
— Сутки, максимум двое. Затем, либо магические каналы полностью приходят в норму, либо человек умирает. Увы, третьего не дано.
— А ошибиться вы не могли?
— Чтобы избежать ошибки, я запросил его личное дело. Знаете, бывает, что день рождения указан неверно или магическая перестройка наступает немного раньше или позже.
— И что показало личное дело?
— В личном деле указано, что нулевой магический потенциал у него был зафиксирован оракулом в день поступления. С тех пор прошло достаточно времени, чтобы сказать со стопроцентной уверенностью, что он не человек.
— У меня больше нет вопросов к свидетелю, — обвинитель выдохнул как человек, покончивший с работой.
— Больше вопросов и не потребуется, — сказал судья, — Факт вины полностью доказан.
Как это не потребуется? Почему это не потребуется? Обалдели они что ли?
— Я бы все-таки хотел задать свидетелю один вопрос, — пытается возразить адвокат.
Во-во, давай защита, впрягайся, а то посадят меня на кол к чертям собачьим.
— А зачем? Это ничего не изменит, — судья явно не намерен продолжать процесс.