— Папенька его редкий был упрямец. До смешного даже, — Посконников подтявкивает Ядвиге, — Всех привилегий лишился. А все уняться не мог.
Посконников давится каким-то кашляющим смехом. Но мне плевать. Пусть хоть приступ его хватит. Я хочу уяснить для себя обстановку.
— И как потеря привилегий связана с долгами? — задаю новый вопрос.
— Аренда земли, Кротовский… вместе с привилегиями папашка твой утратил освобождение от земельного налога, — Посконников совсем перестал себя сдерживать.
Посконников хохочет заливисто, как дитя шаловливое. Радуется, что смог довести дело до полной неспособности оплатить счета.
— Значит так, — Ядвига повышает голос и бросает на Посконникова неприязненный взгляд. Под этим взглядом поверенный тут же прекращает смеяться, — Сейчас немедленно побежишь в банк и переведешь все деньги на фабричный счет… тебе все ясно? Ты что… куда ты уставился? Совсем умом тронулся?
Ой, да.
— А почему всю сумму? — продолжаю спрашивать, как ни в чем не бывало, ибо задавать вопросы — это часть моей работы, — Вроде изначально в договоре было прописано восемьдесят процентов?
— Будет тебе уроком. Чтобы впредь думал, прежде чем сделать глупость, — баронесса откидывается на спинку кресла и кладет ноги на стол одна на другую.
Ядвига усмехается, в ее взгляде вдруг отчетливо проявляется похоть. Она как бы невзначай кладет руку себе на бедро. Проводит ладонью по ноге, будто бы неосознанным поглаживающим движением. Посконников начинает громко дышать.