— И каждое из них наносится исключительно с помощью ароматных масел, — добавил магистр Кинг, — которые довольно быстро выветриваются, не оставляя следа. Потому что изначально были придуманы в помощь лекарям.
Ферно кивнул."
"— В нашем случае, на нити, с помощью которых сшито платье. Ещё пару дней и мы ничего не смогли бы расшифровать. Но они бы остались. И в случае активации девочку бы подставили.
Внутри меня злобно рыкнул дракон. «Не сейчас!» — рявкнул я в ответ.
Ферно покосился на меня и продолжил:
— Но есть и хорошие новости.
— И они все известны, — согласился с ним отец.
97
«Вас ждут у ректора, адептка Литори, — звенел в ушах мрачный голос Александра. — Прошу вас поторопиться».
Сердце сжалось от нехорошего предчувствия. Весёлая и лёгкая атмосфера, что царила в библиотеке до прихода куратора, мгновенно испарилась. Он словно придавил нас всех своей угрюмостью.
Все мои страхи и переживания вновь всколыхнулись. Я растерянно посмотрела на парней.
— Поторопитесь, Литори, — повторил Александр, и в этот раз в его голосе мне послышалась усталость.
Я поспешно встала и, оправив платье, пошла на выход.
Пройдя мимо Норда, я вздрогнула от неожиданности, потому что тёплая рука куратора легла мне между лопаток, то ли успокаивая, то ли подталкивая. Додумать мне не дали, дверь была распахнута, и мы с Александром вышли из библиотеки.
Его ладонь скользнула по спине вниз и, задержавшись на талии, пропала. Мне сразу же стало зябко. Передёрнула плечами, но оглянуться и посмотреть на куратора всё же не решилась.
Мы молча шли по Академии. Мимо пролетали перешёптывающиеся призрачные дамы, они совершенно не обращали на нас внимание. По дороге попадались адепты из других групп — кто-то с любопытством разглядывал нас, кто-то тихо сплетничал. Обрывки тихих разговоров и косые взгляды нервировали меня. Кто-то даже пытался остановить нас, завести с куратором разговор, закидывая его вопросами, но Александр ссылался на занятость, и мы шли дальше.
Я чувствовала себя неуютно. Казалось, что меня ведут на допрос, да ещё под конвоем. В голове теснились сцены, как меня вышвыривают с позором из Академии, и чем ближе мы подходили к кабинету ректора, тем больше я себя накручивала.
Этаж, на котором располагались кабинеты и личные комнаты магистров, был пуст. И эта пустота ещё больше испугала меня.