Земля Сияющей Власти

– Плохие новости, сэр, – трагическим басом протянул он. – Команда ученых исчезла из жилого городка в полном составе. Я принял меры к розыску…

Остальное уже доносилось до ушей Джейсона будто сквозь стенку: звенящий пожар боли заполнил все пространство под черепной коробкой.

10

Он прижимал резкое, упругое, как хлыст, тело женщины к полу и хватал ртом воздух. Показалось, вместе с дыханием остановилось и сердце, но в груди оставалась боль, щемящая, жгучая, и сейчас она единственная означала, что жизнь еще не потеряна.

Смерть всегда лишает человека болевых ощущений, мало того, испытавшие ее говорят, что наступает сладострастный момент, по силе сходный с оргазмом. Сознание оставалось чистым и обостренным, и он сосредоточился на одном – не выпустить ее руку с зажатым пистолетом, ибо служанка великолепно владела собой и, держа палец на спусковом крючке «Макарова», не стреляла – ждала, когда он потеряет сознание или силу. Тогда можно будет хладнокровно добить, а если нет – вряд ли они хотят его смерти! – то высвободиться из-под тяжелеющего, вянущего тела, связать, оказать первую помощь – в том случае, если ранение в грудь не смертельное. А потом всадить укол, тот, от которого Иван Сергеевич испытывает страх и полную неспособность к сопротивлению.

Мамонт силился вздохнуть, чувствуя, что только это спасет его сейчас от давящей слабости и, возможно, от гибели. Он потерял счет времени и не мог определить, сколько уже не дышит и как долго не бьется сердце. Невозможность контроля за собственным состоянием, видно, начинала туманить сознание, потому что он не заметил, как Инга сползла с кровати и оказалась рядом, увидел лишь ее руки, сомкнутые на горле Айоги.

Обмороженные, в рваных лохмотьях кожи, пальцы из ярко-красных стали белыми. Служанка задыхалась, и этот ее конвульсивный хрип неожиданно пробил пробку в гортани. Первый вздох напоминал первый вздох новорожденного, потому что вдруг от кислорода опалило легкие и голову, так что он застонал от боли и почувствовал, как мощно и гулко застучало сердце – значит, осталось цело! Пуля скорее всего сидела где-то в груди.

Айога выпустила пистолет, скрючила пальцы, норовя подтянуть руку к своему горлу. Мамонт ударом отшиб оружие в сторону и встал на колени.

– Отпусти ее, – прохрипел, как чревовещатель.

Инга не слышала, душила, и глаза ее становились безумными. Он оторвал руки спутницы, толкнул в лицо.

– Уйди!.. Тебе нельзя… убивать!

Айога хватала ртом воздух, точно так же, как недавно хватал его Мамонт.