Хотелось не вспоминать прошлое, не будоражить сознание будущим, а просто пожить несколько часов настоящим, что удавалось так редко и мало. И чтобы не думать, следовало говорить и слушать между стаканами вина, однако сербы в своем углу все больше и больше проявляли к ним интерес. А один, с нагло выпученными глазами, подошел и сел за соседний столик, в надежде, что его пригласят, и, не дождавшись, пристукнул кружкой.
– Эй, вы русские? – задиристо спросил он, откидывая назад длинные потные волосы. – Если русские, отвечайте мне, почему вы предали своих братьев-славян? Почему Россия не пришла на помощь к своим единоверцам? Почему позволила хозяйничать на нашей земле проклятым американцам?
Его надо было сразу же поставить на место, чтобы избежать скандала.
Арчеладзе резко развернулся к нему, поставил кулаки перед собой.
– Я не отвечаю за чужое предательство! Режим в России предал не только сербов, но и свой собственный народ! Видишь, я здесь! И до сих пор воюю за свободу, за вашу свободу! Могу ответить только за себя!
– Ты пьешь вино, а не воюешь!
– Ты тоже пьешь вино и не воюешь! – отпарировал полковник.
– Я пью с горя!
– А я с чего? С радости, что ли?!
Серб ушел, не сказав больше ни слова, вероятно, почувствовал, что выместить здесь свое неудовольствие не удастся.
– Чего он хотел? – спросил пехотинец. – Почему злой?
– У него есть основания, – хотел отвязаться от темы Арчеладзе. – Давай выпьем. Тебя хоть как зовут?
– Джейсон, – представился тот.
– Погоди, так что же в тебе от русского осталось? И зовут как… У нас так обычно породистых собак называют.
– Знаю… Ты не назвал свое имя?
– Эдуард Никанорович, – сказал Арчеладзе и вдруг запнулся, чуть не назвав свою фамилию.
Получалось, что от русского и у самого-то – одно отчество…
А пехотинец уловил этот нюанс и мгновенно отреагировал.
– Ты тоже носишь имя не славянское. Эд!
– Не Эд, а Эдуард Никанорович! – надавил полковник, забываясь. – А имя – веяние моды.
– Тогда назови фамилию, – потребовал уже опьяневший американец.
Можно было представиться Ивановым, Петровым, но сейчас он как бы отключился от прошлого и погасил в сознании извечную оперативную бдительность и изворотливость. И все-таки ушел от прямого ответа.
– Да, во мне намешано много кровей, – проговорил он, глядя в стакан с красным вином. – Дед – русский, бабка – украинка, а другая бабка со стороны матери – мордовка. А фамилия… фамилия кавказская.