– Особенно когда выпил эликсир любви «Валькирия»!
Ее скульптурно вылепленный живот слегка подрагивал, напоминая танец живота гейши Айоги на охотничьей базе «империи» Тойё.
– После этого я познал Книгу Камы, – сказал он.
– Да, – с сожалением произнесла Дара. – Мои чары больше не действуют на тебя?
– К сожалению, нет.
Она засмеялась, коснулась на секунду своим телом, поцеловала в щеку.
– И все-таки – к сожалению! К сожалению!"
"– Так что, дорогая, есть у нас подходящая машина для Президио?
– Есть.
– Тебе страшно? – угадал он.
– Мне неприятно ехать туда. – Дара убрала приготовленное платье в шкаф и достала другое, ослепительно белое.
– Прости, дорогая, но я без тебя не обойдусь.
– Понимаю, милый. – Она слабо улыбнулась. – Сам виноват, избаловал меня в Москве.
– Больше не буду баловать, – заверил он, однако поправился: – Ну если только изредка, в знак особого к тебе расположения… И прошу тебя, одевайся побыстрее.
– Как ты сильно изменился, – с радостной грустью вымолвила Дара. – С дороги не принял душ, не выпил кофе… Извини, дорогой, твоя поспешность напоминает суету.
– Соль Знаний я вкушал в колонном зале, – холодно объяснил Мамонт. – Надо мной все время опускался потолок.
– И даже несмотря на это, никогда не торопи Дару, стоящую у зеркала. Энергия очарования к нам приходит через это стекло.
– Да, прости, я забыл об этом. Подожду тебя в машине.
– «Понтиак» стоит в четырнадцатом боксе, – не отрываясь от своих занятий, сообщила она.
Мамонт выгнал автомобиль к подъезду, и через несколько минут появилась Дара. Он отвел глаза в сторону…
– Теперь я готова, – сказала она, усаживаясь за руль.
Стражи порядка вытягивались и козыряли, завидев коллекционный черный автомобиль совершенно абсурдных очертаний и форм. Они исправно и невозмутимо отдавали честь, даже когда лихая Дара мчалась на красный свет или выезжала на полосу встречного движения, распугивая машины.