– Я поддерживала огонь…"
"Не выпуская ее из рук – под мышками уже ломило от холода, – он встал на колени и принялся ощупывать снег возле дров: где-то здесь выпали спички… Впрочем, минутное затмение разума напрочь отключило сознание, и свет от свечи, рожденный воображением, спасительный и вожделенный, грел в этот миг жарче всякого костра. Он перелопачивал снег до тех пор, пока тот не перестал таять на руках.
– Говорят, смерть от холода приятна, – сообщила Инга. – Надо только обняться покрепче и закрыть глаза…
– Прекрати! – Он ударил ее по лицу деревянной ладонью – голова мотнулась.
– Нас найдут весной, когда растает снег, – продолжала она. – Если это чудовище не съест или звери…
– Язык отрежу! – рявкнул он, наливаясь злобой. – Где спички?! Где я уронил спички?!
– Не знаю… Не заметила.
Мамонт сунул пальцы в рот, пытаясь отогреть и вернуть им чувствительность. Снег вокруг кучи дров был уже истоптан ногами и коленями, перемешан; искать сейчас маленький коробок – все равно что искать иголку в сене.
– Найду! Сейчас! – стервенея от злости, процедил он и вскочил на ноги. – Только нужно согреться!
Около получаса, увязая в снегу и радуясь сопротивлению пространства, Мамонт бегал по открытому месту – в гору и с горы, пока его не пробил пот. Волосы на голове смерзлись, и из-под них, как из-под шапки, бежали горячие капли. Но Инга продолжала замерзать, ноги по-прежнему оставались холодными и неподвижными.
– Все! – крикнул Мамонт и швырнул ее в сугроб. – Будешь выживать сама!
Он растер ее ступни ладонями, затем скинул разогретые сапоги – поочередно, чтобы сохранить тепло, – намотал на каменные серые ноги портянки и натянул обувь, как на манекен. Поднял с земли, поставил, толкнул под гору.
– Бегом!
Инга сделала пару неуверенных шагов, рухнула лицом в снег.
– Встать! – Мамонт выхватил из кучи дров палку. – Встать, сказал!
Она приподнялась на руках и вдруг улыбнулась, с растрескавшихся губ засочилась кровь.
– Мне уже хорошо, тепло…
Мамонт ударил ее раз, другой – Инга только улыбалась, не чувствовала боли. Тогда он снова поставил ее на ноги и потянул за собой. Спутница едва перебирала ногами, каждую секунду готовая упасть в снег и увлечь за собой Мамонта. Он втащил ее в гору проторенным следом, а с горы потянул целиной.
– Бегом! Носом дышать!
От напряжения лицо ее еще больше посерело, вытянулось, нос заострился.