– Скажи ему, Инга, нет же на свете ни Данилы-мастера, ни Хозяйки Медной горы?
– Нет, – медленно произнесла она, понимая, что от нее требуется. – Я больше ни во что не верю. И никому!
– Вот! Это уже и девушкам понятно!
Иван Сергеевич будто забыл, где находится, и никак не хотел остановиться. Мамонт заметил на его лице легкую свинцовую серость, проступающую на свободной от бороды и усов коже, – незнакомое, чужое состояние глубокого внутреннего раздражения.
– Девушкам здесь все понятно. Особенно таким очаровательным.
Он снова делал идиотские намеки! Мамонт взял бутылку и, наполняя бокал, умышленно пролил водку на стол, щедро, через край, дескать, все, ты меня достал!
Всегда понятливый и чуткий Афанасьев и этого не заметил.
– Не ври, Мамонт. Ты избран Валькирией. Это навечно, я знаю.
– Что? – нарочито громко засмеялся он. – Вань, ты же знаешь, как с нашими бабами связываться! Это же тебе не таиландки!.. Как выбрали, так и выбраковали. Нет уж, лучше самому выбирать. И я это сделал, Иван! Женюсь на Инге.
"Иван Сергеевич перешагнул все грани допустимого, и теперь Мамонт никак не мог разобраться – будто в самом деле отморозил мозги! – что происходит. То ли старый конспиратор, заводя речь о хранителях «сокровищ Вар-Вар», показывает, таким образом, что Тойё известно о них, и как бы выстраивает рамки предстоящего с ним разговора – до каких пределов можно открываться, чтобы не быть уличенным во лжи, то ли он вообще ничего не соображает, выбалтывая сокровенные вещи.
Инга растерянно смотрела то на одного, то на другого – вероятно, диалог ей казался полной абракадаброй. Два зрелых мужа несли чушь, разглагольствуя то о геополитике, то о каких-то женщинах.
– Ты пойдешь за меня замуж? – Он снова погладил руку Инги. – Если хочешь, это я тебе предложение делаю. Вот, при свидетелях! Обязуюсь сделать тебя счастливой, на руках носить буду. Хочешь? Ну, соглашайся скорее! Если уж нас свела судьба?
Главное, надо было говорить побольше, чтобы сбить с темы Афанасьева.
И он, наконец, понял, чего хочет Мамонт.
– Выходи за него, – посоветовал Инге. – Конечно, он не подарок. Мамонт, одним словом. Может, женится, так за ум возьмется.
– О чем вы говорите?! – внезапно возмутилась она. – Я не хочу замуж. И отстаньте от меня! Почему вы смеетесь надо мной?!
Обида ее была естественной и сейчас как нельзя кстати.