Убрав драгоценную спичку в бумажник, Мамонт встал на колени и принялся перелопачивать снег, постепенно увеличивая круг. И с подступающей тоской ощущал, как все меньше и меньше остается надежды. Нельзя было допускать, чтобы она иссякла вообще.
Мамонт подстелил одеяло и сел на кучу дров, в который раз проигрывая в воображении вчерашние события. Здесь наверняка было заколдованное место, некая «черная дыра», куда улетало все, что хоть на мгновение выпущено из рук или памяти. Замкнутый круг, обманчивое пространство, где почти не действует сила разума и логики.
Может, постучался к ним или заглянул снежный человек? Или он и есть – дух смерти?..
Ноги начинало прихватывать, обмороженные пальцы быстро и безболезненно потеряли чувствительность. Мамонт подобрал оставленные вчера вещи и скорым шагом направился к берлоге.
Найденную спичку оставить на самый крайний случай, когда иссякнет всякая надежда, ибо зажечь ее без коробка не так-то просто, а пока она лежит целой, есть узкая щель из этой «черной дыры»…
Мамонт спустился в берлогу: оказалось, Инга спала и проснулась от шороха в горле лаза.
– Это ты? Мамонт? – испуганно зашептала она. – Кто заслонил свет?
– Вставай! – приказал он, нащупывая в темноте ее одежду. – Пора тебе явиться на свет Божий.
– Но мне тепло, зачем?..
– Не заметишь, как вмерзнешь в тушу! – Мамонт расширил отверстие у головы. – Все нужно делать в свой срок. Помнишь, у Экклезиаста…
– Я не читала Экклезиаста, – призналась она. – Скажи, где я?
– Если до сих пор не поняла – расскажу потом.
– Почему я… влажная? И запах… крови?
– Не задавай глупых вопросов, – оборвал он и, приготовив брюки от спортивного костюма, вынул Ингу из чрева. – С днем рождения тебя!
– Мне так стало холодно, – сжалась она. – Почему так холодно?
– Сейчас запеленаю, – пробормотал он, натягивая брюки на скользкие, пропитанные внутренним медвежьим салом, бедра.