Сегодня был последний день реабилитации, после которой можно будет сказать наверняка ""Август остался позади"". Полностью, окончательно. Можно перевернуть эту печальную страницу и забыть.
Тимур наблюдал за тем, как она не спеша одевается. Синие обтягивающие брючки, едва достающие до щиколоток, белая легкая блузка, легкие светлые балетки. Волосы забраны в высокий задорный хвост на макушке.
Вся такая свежая, воздушная, что душа замирает, когда глядишь на нее.
Его девочка. Любимая. Его…
Опять укол под ребра, и чертовы сомнения, коварно улыбаясь, выбираются из того болота, в котором временно прятались.
— Поедешь со мной? — предлагает она, с сомнением глядя на него.
— Ты надолго?
— Не знаю. Последний раз там бумаги какие-то надо оформлять, так что, возможно, займет больше времени, чем обычно.
— Тогда останусь дома, — пожал плечами, — лучше делами займусь, чем бесцельно сидеть в машине и ждать когда тебя отпустят.
Василиса только кивнула, соглашаясь с ним. Подошла ближе, встав на цыпочки, легонько коснулась его губ своими и направилась к выходу.
— Не скучай, — на пороге остановилась, помахав ему рукой.
На какую-то долю секунды оба замерли, не отводя друг от друга взгляда, не мигая. Потом она легонько улыбнулась и вышла из дома.
Через окно наблюдал за тем, как садится в небесно-синюю машину, плавно трогается с места и уезжает прочь по длинной алее, обрамленной высокими раскидистыми деревьями.
Смотрел вслед удаляющейся машины, и чувствовал, как в груди сжалось, будто пружину сдавили.
Почему-то показалось, что они не через две недели, а именно сейчас попрощались друг с другом.
Тряхнув головой, попытался отогнать от себя тревожные мысли, от которых сбивалось дыхание. У них еще есть время.
Целых две недели. Что будет потом — думать не хотелось.
Как и говорил, занялся делами.
Приготовил ужин — тушеное мясо с овощами. Потом стал наводить порядок. Его обязанности с первого дня, как он появился в этом доме. Обязанности, к которым он уже настолько привык, что даже не замечал. Словно делал это для себя, в своем собственном доме.
Глупо. Но, несмотря на то, что душа рвалась домой, к прежней жизни, к отцу, именно это место стало для него поистине родным.
Потому что здесь была она. Девушка, вернувшая его к нормальной жизни, уже практически подарившая свободу. Девушка, которую он любил так, как никого и никогда в жизни, и которой так и не смог до конца поверить, хотя желал этого каждым фибром души.
Странное состояние. Разобранное, неустойчивое.