Одолевали сомнения, что получится общаться как раньше.
Я не смогу.
Как выдержать, если сердце сбивается с ритма, когда глядишь на него? Как выдержать осознание того, что шансов нет? Мы с ним по разные стороны баррикад. Статус наших отношений: ""раб-хозяйка"". И он навсегда останется между нами. Хотя, наше ""навсегда"" почти закончилось. Два месяца и все. Не будет ни хозяйки, ни раба. Не будет ничего. Нас не будет. Впрочем, нас и так нет.
Со свистом втягиваю воздух, легкие сводит, будто приступ астмы. Чувствую себя загнанной в тупик зверюшкой, отчаянно пытающейся найти выход, сбежать, но все бесполезно.
На ужин я не вышла. Не хотелось ничего. Ни еды, ни воды. И видеть никого не хотелось.
Пряталась от самой себя в темной тишине комнаты, устремив печальный взор на окно, рассеянно отмечая, как на потемневшем небе одна за другой загораются звезды.
Потом и вовсе перебралась на кровать, натянула на голову одеяло и прикрыла глаза, сомневаясь, что получится заснуть.
Утро встретило солнечными лучами, пробивающимися в окно. Яркие, до неприличия живые, они болью отдавались где-то внутри под сердцем, предвещая начало нового непростого дня.
Нехотя поднялась на ноги, умылась, не удостоив свое отражение в зеркале даже мимолетным взглядом. Эйфория от собственного преображения исчезла, сошла на нет и уже казалась чем-то далеким, несущественным. Будто ее и не было."
"Выйдя из комнаты, уловила голоса с кухни.
Иду к ним. И с каждым шагом внутри снова все леденеет. Хорошо. Сейчас я этому рада. Пусть лучше безразличный холод, чем черная тоска и дикий блеск безумных глаз.
Зайдя на кухню, обнаружила этих двоих за столом.
— Доброе утро, — голос получился хриплым, монотонным.
Тимур кивнул, а Никита, скользнув по моему помятому лицу проницательным взглядом, уточнил:
— Доброе ли? По тебе не скажешь.
Я лишь отмахнулась:
— Почти не спала после вчерашнего, — пусть уж лучше думают, что из-за произошедшего мучилась, — что не сон, то кошмар. Трясло всю ночь.
Что ж, наполовину правда. Остальное им знать не обязательно.