В арку хаотично, явно наспех, кто-то впихнул свежесорванные полевые цветы. Ну а что такого, какая свадьба, такая и арка. Мне даже в чем-то нравится такой брутальный стиль.
Только сейчас по-настоящему приглядываюсь к Соулу. Он в военной форме, что, в принципе и понятно. Но форма явно парадная, со множеством дополнительных элементов, о названии которых не имею понятия, грудь увешана многочисленными наградами.
К арке подходит пожилой мужчина. Он тоже в военной форме. У него в руках книга, которую он кладет на валун посреди арки и медленно торжественно открывает.
Соул берет меня под руку и подводит к валуну.
— Поскольку мы в походе, никаких особых церемоний по имперским законам не предусмотрено. Сейчас только внесут при свидетелях запись в книгу.
— Стоило ли тогда устраивать… все это? — шепотом спрашиваю я, глядя все больш на арку. Если все так просто, то и платье ни к чему, и подготовка. Несколько свидетелей и хватит.
— Армия должна запомнить этот момент, чувствовать свою сопричастность. Не просто что у меня появилась какая-то жена.
Для чего лучше, Соул не уточнил. Вновь оглядываюсь. Среди военных стали появляться и обычные люди, их поток ручейком тянется от города, людей без проблем пропускают вперед.
Генерал меня под руку, поворачивает лицом к арке и мы вместе слушаем торжественную речь регистрирующего брак военного, потом он зовет нас поставить свои подписи в книге записей. Никто ни у кого согласием не интересуется, мол, и так все понятно.
Военный улыбнулся и объявил нас мужем и женой, а для закрепления брака нужно поцеловать невесту."
"Соул не медлил ни мгновение. Солдаты взорвались ликующими криками, когда главнокомандующий прижал меня к своей широкой груди и поцеловал. Властно, требовательно. Настоящий захватнический поцелуй. У меня нет шансов, даже для самого простого сопротивления, чувствую себя такой хрупкой и слабой в его стальных объятиях, и так с Соулом во всем.
Армия долго радовалась возможности наблюдать любопытное зрелище, отпустил меня Соул с большой неохотой, да и толком не отпустил, все еще держит в объятиях, хоть и целовать перестал.
Стал накрапывать мелкий дождь.
— Дождь на свадьбе — хороший знак.
Оборачиваюсь на голос и замираю. Возле булыжника уже нет того военного с книгой, там стоит… жрец!
Совсем старенький, лицо все испещрено морщинами, ему уже лет под двести. Глаза подернуты дымкой, они давно слепы. Он не из погруженных.