В покоях генерала все давно убрано, и грязи как таковой нет, настолько часто и тщательно там убираются, но Соул вызвал меня туда вечером явно не для уборки. Я не перенесу этого. Просто не смогу. У меня тоже есть свой предел.
Посидев так пару минут, собралась с силами и поплелась убираться дальше. Если уж генерал меня настолько хочет, пусть получает грязной, вонючей и уставшей.
До наступления вечера время тянулось мучительно медленно, как перед казнью, успела так набояться, что к моменту, когда оказалась в генеральских покоях, даже немного перегорела.
Как и предполагала, грязи никакой. Лениво стираю с полок несуществующие пылинки, краем глаза наблюдая за тем, как рядом суетятся другие слуги, шустро накрывая на стол обильный генеральский ужин, приборы, кстати, выставляя на двоих. Слуги из кухни тихонько обсуждают между собой и гадают, с какой же любовницей будет коротать сегодняшний вечер генерал. Обычно это известно заранее, а тут никого не извещали.
В душе поселилась надежда, что, может, опять все обойдется? Намечен приход любовницы.
Попробовать такой финт определенно стоит. С бешено колотящимся сердцем направилась к выходу, берусь за ручку двери, и тут дверь резко распахивается сама. Передо мной стоит генерал. Несколько мгновений я, задрав голову, испуганно смотрю ему в глаза и только потом, осознав, как непозволительна эта задержка, бухаюсь на колени и отползаю в сторону с низко опущенной головой.
Генерал уходит в гостиную, и сразу после этого на выход потянулись слуги. Он их всех отправил на выход. Я в растерянности, не знаю, что делать и как быть. В конце концов, меня в любовницы не готовили, я в статусе служанки.
В общем, сижу, думаю. Чего, все-таки, от меня ждут? Может, дальше убираться пойти? Время тянется опять мучительно медленно.
— А, вот ты где, все еще здесь сидишь, — с усмешкой произносит Соул и приказывает. — Заходи.
Молча следую в гостиную и наблюдаю за тем, как генерал садится в кресло и вытягивает ноги. Ленивым кивком и с прищуром указывает на стол с едой.
— Обслужи.
Дожила. Обслуживаю генерала Соула. Хорошо, что с родины об этом никто из близких уже не узнает.