— Звучит заманчиво. В этом случае мне пришлось бы слизать его с тебя, да? Умм!
Она с удовольствием наблюдала за тем, как его соски мгновенно напряглись.
— Да.
У Джози резко подскочила температура в наиболее чувствительных местах, стоило ей только представить себе эту картинку, и она облизнула губы, мысленно уже приступив к волнующей дегустации.
— А ты позволил бы мне сделать это?
Даниэль издал придушенный звук — полусмех, полустон:
— В другой раз, не сейчас. Нам уже пора возвращаться к тебе домой.
Он был прав.
— Я не виновата, что у меня разыгралась фантазия из-за того, что ты тут разгуливаешь полуголым. Ты и в одежде выглядишь очень сексуально.
— Небольшое уточнение: для тебя.
— Только не говори мне, что большинство женщин не считают тебя самым сексуальным мужчиной из всех, кого они когда-либо видели. У тебя такие твердые мускулы, что многие мужчины ради них пошли бы на смертоубийство, и взгляд древнего воина, в котором женщине так легко потеряться, — хотя Даниэль, безусловно, являлся предметом ее грез с первой же встречи, Джози пришлось признать, что действительность во много раз превзошла самые смелые ее фантазии.
Он уставился на нее так, будто она была инопланетянкой.
— Что? — спросила она и нахмурилась: — Ты же не слепой. Посмотри на себя в зеркало.
— Мои глаза вовсе не так добры, как твои. Когда я смотрюсь в зеркало, то не вижу там мужчину, которого ты только что описала.
— А кого ты видишь?
— Моего отца.
— У вас с ним такое большое сходство?
— Да, — и в его голосе совсем не слышалось радости по этому поводу.
Она не помнила, чтобы он когда-нибудь говорил о своих родителях.
— Ты с ним часто видишься?
— Никогда.
— Он еще жив?
— Да.
На какое-то мгновение в глазах Даниэля полыхнул гнев, но так же быстро потух. Тем не менее, его реакция была слишком очевидной, чтобы спутать с чем-то другим.
— Разве он не живет с тобой? — осторожно спросила она.
— Нет.
— Он все еще живет в резервации? — Хотвайр упомянул как-то, что Даниэль вырос в резервации, но не сказал, почему тот ушел оттуда.
— Нет.