Одной рукой Роман ухватил меня за шею, вынудив подняться и встать на колени, и лизнул пульсирующую жилку, сдавливая в свободной ладони грудь. Невообразимо прекрасно и нужно. Свёл с ума. Не оставив во мне ничего, кроме желания ощутить его наконец в себе.
— Пожалуйста… — сорвалось с губ в настоящей мольбе. — Ром, прошу… Я так хочу…
Так сильно, что больно.
Хорошо, он больше не стал меня мучить. Вторгся одним толчком, сразу на всю длину, даря мне самое восхитительно-острое удовольствие из всевозможных. Медленно вышел и резко толкнулся обратно, выбивая из моей груди новый стон, больше похожий на вскрик.
Луна…
Не бывает, чтобы так хорошо…
До отключения сознания.
Когда член двигается в тебе медленно и резко, лишая воздуха, а пальцы сдавливают горло, не позволяя тебе его восполнить. Перед глазами всё расплывается, а между ног жарко пульсирует. Мышцы сводит в предоргазменных судорогах. И…
Злой, полный ярости звериный рык выводит из состояния транса, повергая меня в нескончаемый ужас.
Лучше бы он просто меня убил…
Не было бы сейчас так страшно и одиноко.
Так больно.
Именно поэтому не бегу, мчусь на всей доступной моему телу скорости в стремлении догнать его, остановить, вернуть, объяснить, сделать хоть что-то, чтобы избавить нас обоих от душащего чувства неправильности происходящего.
Так не должно быть.
Мы не должны быть.
Вдали друг от друга.
И я бегу.
Не могу не бежать.
Спотыкаюсь, падаю, но встаю и продолжаю нестись за ним, не думая о последствиях. Отталкивая от себя всех, кто стремится мне помешать.
Разве может быть что-то хуже, чем потерять Романа?
Не знаю, сколько длится мой забег.
Мне он кажется бесконечным.
По щекам текут слёзы, душу терзает настоящий ужас, кровь стынет в венах, а сердце бьётся из последних сил…
Луна, кто только придумал эти лестницы?
Они никак не заканчиваются. Сперва вниз, потом опять вверх.
Я всё бегу.
Сильные руки подхватывают до того внезапно, что я не успеваю среагировать, и ещё несколько мгновений перебираю ногами в воздухе. А потом приходит оно — понимание, что я смогла. Я нашла. Успела.