При воспоминании о его жене следом вспоминается и Лариса. А от этого аппетит сразу портится.
— Ешь. Тебе надо восстанавливать силы.
— Что, боишься от мамы подзатыльник получить?
— Не знаю как от мамы, а вот подруга твоя обещала вечером зайти. Она, если помнишь, покушалась на более ценные части моего тела.
— Наташка? Она тоже звонила?
— Да. Надеюсь, она сменит гнев на милость.
— Наташка боевая. Ее жизнь такой сделала.
— Главное, что она за тебя горой. Я только поэтому все ее ""похвалы"" вытерпел.
— А что? Сильно хвалила?
— Я аж заслушался! И так не весело было, а после ее слов ощутил себя совсем конченным козлярой, — он не улыбается.
— Как там Антон?
— Нормально. Домой ехать не хочет. Спрашивал, а можно в гипсе два месяца ходить?
— Понятно. На учебу совсем забить решил.
— А как мое заявление, которое я не писала, оказалось где надо?
— Ника! Ты же знаешь, в какой стране мы живем.
У Егора звонит телефон.
— А вот, кстати, и они. Нужные люди.
Он отвечает на звонок, быстро перекидывается несколькими фразами, отключается.
— Это мой друг, Костян. Зайдет сейчас.
Я по-прежнему сижу в халате Егора, который мне явно велик. Вид у меня, только гостей встречать.
— А можно я посижу в спальне? Я плохо выгляжу, да и настроение не то.
— Нет. Не можно. Он не простит мне. Он очень хочет с тобой познакомиться. И выглядишь ты отлично. Особенно по сравнению с утром.
— Ага. Тогда мной можно было всех подряд пугать, а теперь слабонервных?
— Ну, он точно не слабонервный. Так что не переживай!
— А почему он так хочет познакомиться со мной?
— Не верит, что я, наконец, начал встречаться с живой девушкой.
— Так ты б ему Ларису показал, — не могу удержаться. Оказывается, я еще та стерва. Он хмурится.
— Ларису он и так знает. Причем, не удивлюсь, если еще ближе меня. Он вообще парень свободный и любвеобильный.
— Тоже кобель, короче.
— Тебе нравится обобщать?
— Не очень. А Ларису можно записать в вашу компанию, только в женском роде?
— Можешь записывать ее куда хочешь, только подальше от меня.