Вот сейчас он говорит искренне, показывая истинные эмоции! Я пытаюсь закрыть дверь, но он не дает. Продолжает:
— Ты что думаешь, ты ему нужна? Да кому ты вообще нужна! — когда-то мне отчаянно хотелось доказать ему обратное, а сейчас все равно. Потому что я смотрю и понимаю, что это он никому не нужен. Поэтому и бесится. Доказывать ничего не хочу.
— Уходи! Я прямо сейчас ментов вызову! — ору я. Виктор не унимается, продолжает.
— У него таких как ты — вагон! Он устал, видимо, от шикарных задниц, на экзотику потянуло! Но скоро ему надоест такая серая мышь! Будет тоже жить с тобой, чтобы ты борщи варила, а сам трахать всех подряд! — я снова пытаюсь закрыть дверь, Виктор не дает.
Вдруг слышу со стороны лестницы.
— А ты по себе судишь? — вижу Егора. Лицо у него злое, брови нахмурены. — Съебись отсюда, пока я тебя не прибил!
— А, так ты собралась в нашу квартиру этого упыря привести? Жить с ним здесь, трахаться в нашей кровати, где мы с тобой…
Договорить он не успевает, потому что Егор резко бьет его в челюсть, потом хватает за шкирку и тащит к лестнице.
— Еще раз появишься возле Вероники, сгниешь в тюряге! Если доживешь до неё! Понял? — выплевывает Егор. Потом разворачивается, идет ко мне. Заходит, закрывает дверь, обнимает меня.
— Все! Успокойся! Он тебя не обидел? — отстраняется и обеспокоено оглядывает меня. Я отрицательно мотаю головой. Он прижимает к себе снова. Зарывается носом в мои волосы.
— Спасибо тебе, — вздыхаю я, — что бы я делала без тебя, страшно подумать, — это правда. Если бы не Егор, никто не защитил бы меня, и ничего бы я Виктору не смогла сделать. Трепал бы он мне нервы, как хотел.
— А что это за запах? У тебя что-то горит?
— Чёрт! Картошка!
Бегу на кухню.
— Я люблю позажаристей! — говорит Егор.
— Я тоже. Только позажаристей — это не угли, которые тут остались. Черт! Я так старалась! Теперь ты будешь думать, что я всегда все палю!
— Не буду. Сейчас закажем пиццу. Пока повесим твою штору, как раз привезут. А еще у меня в машине есть бутылка вина. Сейчас принесу. Тебе явно нужно успокоительное.