И никто не посмел сюда войти, чтобы навести порядок. А я посмела. Мой страх остался в той могиле, которую он мне выкопал и в которую столкнул все то, что когда-то было Верочкой. Чего мне еще бояться? Прошлого больше нет. Мамы Светы нет…она была единственной для кого я могла все еще оставаться Верой.
— Я удивлена как он не сжег весь дом.
Обернулась и увидела Зимбагу, стоящую на пороге комнаты. Она сложила руки впереди себя и смотрела на меня с каким-то восторгом.
— Зверь был на грани сумасшествия.
— Он хотел закопать меня живьем.
— И сам бы там околел. Ты жива, и ты в этом доме, а значит никто тебя не тронет. Своим возвращением ты выбила козыри у своих врагов — ты обескровила их и взяла реванш. Я горжусь тобой, маленькая птичка.
— Но…он сказал, что я одной ногой в могиле и …
— Рядом с таким человеком, как Хан, все мы одной ногой в могиле. Но ты сделала свой выбор, когда вернулась сюда.
— Как? Если он мне не верит. Мы вернулись туда откуда начали.
— Если ты достойна быть женой Хана ты вернешь его доверие, а если нет, то…я могу лишь искренне посочувствовать тебе и сказать, что лучше бы ты не возвращалась.
Вся чаще дыша я смотрела на нее. Чувствуя злость и что-то еще едва поддающееся определению. Он тоже сказал, что я могу пожалеть, что вернулась. Зимбага усмехнулась, как бы смягчая, сказанное ею, но ее глаза остались такими же пронизывающе пытливыми.
— Здесь творится дикий ужас. Ты не могла бы …не могла бы спросить у НЕГО можно ли убрать?
Она отрицательно качнула головой, и я сжала руки в кулаки от разочарования.
— Я? Нет. Это сделаешь ты. Ты — хозяйка этого дома и все они об этом знают.
Это был вызов. Вызов Верочке. Настолько сильный, что от волнения у нее дух перехватило. Она никогда не отдавала приказов. Все отдавали приказы ей и она слушалась. Верочка всегда была хорошей и правильной девочкой.
Женщина выжидающе смотрела на меня, а я кусала щеки изнутри, а потом решительно распахнула настежь двери и посмотрела на Зимбагу, она ободряюще кивнула мне. Я громко позвала слуг.