Жена князя Луны

Оборотень сдержанно вздохнул и пояснил:

– Это касается внутренней политики Серого Дола, из людей только ша-раарти может узнать об этом.

Арфель пожала плечами и спокойно сказала:

– Так, может, не стоит так далеко заходить? Меня вполне устраивает привычный сценарий – оборотни забирают детей только на время обучения обороту. Это – нормально. Возрождать старый и уже недействительный ритуал уз – не нормально.

– Вот об этом я и хочу поговорить, – так же спокойно ответил оборотень. – И мы поговорим наедине.

– Что ж, тогда вам придется многое пообещать, – широко улыбнулась Каэль, и Арфель согласно кивнула.

Травница прекрасно поняла идею сестры-подруги – они могли серьезно подколоть оборотня.

– Итак, я хочу гарантий, что вы не коснетесь меня без моего ярко выраженного согласия, – прищурившись, произнесла госпожа Льефф. – И гарантий, что вы не будете использовать возбуждающих трав и\или артефактов.

– Зелья, – напомнила Каэль.

– И зелий тоже.

Оборотень скрипнул зубами и со злостью спросил:

– Вы считаете, мне это необходимо?

– Но ведь вы это сделали, не так ли? – со смешком спросила Каэль.

 – Один подкупил алчную мать, чтобы та вывела дочь за пределы безопасности. Второй использовал артефакт, потому зелья или ароматические палочки травница бы опознала. Кто из вас достойней? По-моему – никто, но вы всяко считаете иначе.

И прежде, чем нид Энтан успел что либо произнести, Арфель сухо произнесла:"

"– Глупо пытаться найти у них совесть, Эль. Мы поговорим наедине, если милорд оборотень считает, что ему это чем-то поможет.

А ты, пока я занята, будь любезна найти Ричарда, он что-то хотел обсудить. Что-то, что касается моей беременности.

На самом деле Ричард ничего не собирался обсуждать, но госпожа Льефф просто не хотела, чтобы подруга оставалась наедине с ти-Риэлом. Практика подсказала, что Соглашение работает только в пользу оборотней. Не хотелось проверять силу артефакта.

Арфель толкнула створку двери и первой шагнула внутрь гостиной. Там ничего не изменилось – свечи, розы и уютный полумрак.

Вот только он больше не шептал об откровенности, напротив, атмосфера будто кричала о недоверии и напряжении.

Травница села в кресло, оборотень устроился напротив.

– Я многое должен объяснить, – ровно произнес он.

Арфель кивнула, мол, да, должен.

– Я виноват перед тобой, – спокойно, почти равнодушно сказал Илуор. – Я не смог сдержать себя. Не могу сказать тебе, что именно произошло, – для меня это так же сокрыто, как и для тебя.