Жена князя Луны

Но я готов повторить тебе это еще раз.

– Мне нужна помощь иного рода, – ровно произнес Князь. – Нужно погрузить разум ти-Риэла в его же честолюбивые мечты. И вытянуть из его сознания всю возможную информацию.

– Ты отдаешь мне такой приказ? – удивился старик. – И не боишься, что за столь нечестивое деяние Корона испепелит тебя?

– Я тот, кто я есть, – просто ответил Князь. – Если я перестану подходить Серому Долу и Рогатой Короне – значит, так тому и быть.

Широко улыбнувшись, Отец-Ворон несколько раз ударил в ладоши:

– Вот теперь ты становишься похож на Князя Луны.

Идем, мой князь, я готов творить зло в благих целях.

– Зло? – едва слышно уточнил Кавиш.

– Разумеется, – хмыкнул старик, позабавленный страхом второго советника. – Насилие – зло. Над разумом ли, над телом – разницы нет. И пусть ти-Риэл осужден, приговорен и недостоин жизни – насилие над его разумом остается злом. Но я готов сотворить это зло.

– Но ведь вы даже не знаете, ради чего, – от удивления Кавиш забыл о своем страхе.

– Я возложил корону на голову этого молодого и буйного оборотня, – старик кивнул на молчащего князя.

 – Этим я признал, что готов подчиняться его приказам. Хотя я искренне рассчитываю, что за время пути до каменного мешка меня все же просветят.

– Кавиш, – отрывисто произнес Илуор.

Второй советник вздрогнул и, отведя взгляд, принялся за рассказ. К концу его несколько сбивчивой речи жрец уверенно произнес:

– Я без жалости и сомнений выверну сознание ублюдка наизнанку. Я еще не успел ввести тебя в курс дела, Илуор, но в Сером Доле было несколько эпизодов с отравлениями.

Яд неизвестный и не смертельный, как получен – непонятно. Если список кланов совпадет с моим списком… Боюсь, что главы родов потребуют объявить Охоту.

– И я удовлетворю это требование, – спокойно сказал Илуор. – Мы не люди, Отец-Ворон. Каждый должен знать, что за подлость и жестокость последует расплата.

Кавиш вздрогнул и протестующе вскинул руку:

– Столько сил было потрачено, чтобы отойти от этого варварства… Мой князь, нестись по лесу, выслеживая своего собрата, рвать его на клочки – можем ли мы называть себя разумными, если вернемся к этому?

Чуть усмехнувшись, Илуор ответил:

– А разумно ли оборотням копировать людей? Мы не стали человечней, нет.

Мы забрали худшие человеческие качества и дополнили их своей врожденной звериной жестокостью и упертостью. Мы научились жертвовать своими родными ради призрачных политических целей, но мы не научились человеческому самопожертвованию.