У тебя красивые глаза, – с теплотой произнес он и подошел чуть ближе. – Ты пахнешь сестрой.
Саргрейв недовольно нахмурился и не дал Тамору отклониться от темы:"
"– Ты можешь что-нибудь рассказать о браке своей сестры, о рождении Арфель и о том, какое она имеет отношение к Императорской семье?
– Твари, – выплюнул Тамор. – Ублюдки. Тянули жилы из моей сестры и планировали то же самое делать с дочерью. Они не выпускали ее за пределы дворца, не позволяли соприкоснуться с лесом. Говорили, Серый Дол далеко, а тут демоны.
Тамор с отвращением махнул на туман, что клубился по сторонам поляны. Судя по всему, у него никак не получалось выйти и это его расстраивало.
– Лучше поищи маму здесь, – тихо сказала травница. – Она умерла. А я хочу очнуться. Я больше не могу. Слишком много всего.
– Она очень тебя любила. Она не любила твоего отца, но любила тебя. – Рыжий оборотень жадно рассматривал травницу, словно оглаживал ее взглядом. Может, искал в ней черты лица матери?
– Она лгала мне, – Фель всхлипнула, – лгала, но не уехала из Ондиниума.
– Можно мне обнять тебя? Я помню, как ты пихалась пяткой мне в руку. – Тамор сморгнул слезы. – А теперь стоишь красивая, со связью на руке. Ты счастлива?
И, взглянув в блестящие от слез глаза оборотня, Арфель решительно произнесла:
– Еще не очень, но скоро буду.
– Спасибо, что не стала лгать. – Тамор крепко прижал к себе Арфель. – А я все равно приду к тебе. Жди большого черного волка с серыми подпалинами по правому боку.
– Ее защищает тень Рогатой Короны, – самодовольно хмыкнул Саргрейв.
Рыжий сплюнул на землю и серьезно произнес:
– Если ты так же хороша в травах, как твоя мать, то я не удивлюсь, если ты перетравишь круг поддержки твоего то-соэлена. Главное, никого не бери в сообщники и продумай свое алиби.