Кажется, им обеим удалось добиться желаемого: на память от Астары у Арфель останется шрам на виске.
«А может, даже не один», – подумала княгиня, осторожно ощупывая висок.
Придя в себя, Астара обезумела. Она сжалась в комок, низко завыла и несколько раз ударила мордой о каменный пол. Поняв, что обратное перевоплощение невозможно, она остановила ненавидящий взгляд на Арфель. Оскалившись, волчица перегруппировалась для одного-единственного смертоносного прыжка. Но она не успела даже оттолкнуться от пола, как крупный волк с серыми подпалинами перехватил ее зубами за загривок.
По гулкой пещере расползались клочья истаивающего тумана, тонко скулила-плакала серая лесная волчица, глухо рычал крупный волк.
«Все закончилось?» – недоверчиво подумала Арфель и поспешила к подруге. Каэль дышала, и княгиня, повернувшись к волку, с улыбкой выдохнула:
– Тамор, я так рада тебя видеть. А у нас все почти хорошо.
Тот коротко добродушно рыкнул и отпустил Астару, позволив ей перевернуться на спину и подставить беззащитное брюхо.
– Что мне делать, Тамор? – Арфель держала руку на запястье подруги и отсчитывала пульс.
Если верить диагносту, который у княгини получился откровенно слабым и неинформативным, то у госпожи Хемм переломаны ребра и трещина в черепе. Последнее пугало леди Льефф-Энтан больше всего.
«Зато нет внутреннего кровотечения», – порадовалась Арфель и потянулась мысленно к силе тотемного древа.
Зашипев, Арфель прикоснулась к виску, который резко обдало жаром. Пальцы наткнулись на тонкую полосу подсохшей крови. «Не ковыряй, – сказала сама себе Арфель. – Не смей».
Тамор коротко взрыкнул и выразительно крутанулся вокруг себя.
– И ты унесешь их обоих? И жреца, и Каэль?
– Меня нести не тяжело, – едва слышно произнес Отец-Ворон. – Дай мне еще минуту, жрица, и я смогу перевоплотиться.
Арфель резко повернулась и увидела, что старик полусидит, сжимая в руках тяжелый боевой нож.
– Мало от меня проку, да, жрица? Ничего не смог, ни тебя защитить, ни древо, – криво улыбнулся Отец-Ворон.