Гвоздика? Но это всем известно, мужичок сразу попадет под подозрение.
– Я тебя прокляну, – коротко произнесла Каэль и, пока подруга не успела ее остановить, добавила: – Чтоб рядом с тобой все обоняние теряли. На три часа, а там как хочешь выкручивайся. И в лавку не возвращайся, выходной у нас.
Мужичок был счастлив, пытался всучить госпоже Хемм деньги, но та гордо отказалась (закон запрещает проклинать людей за деньги). Тогда осчастливленный проклятьем страдалец с гордой улыбкой выложил на стол кулек подтаявших карамелек.
– Лакомьтесь, красавицы, – подмигнул он и ушел походкой абсолютного счастливого человека.
– Нельзя проклинать людей направо и налево, – проворчала Арфель.
– А я ни направо, ни налево не проклинала, я ж прямо перед ним встала, – притворилась дурочкой Каэль и подпихнула подругу в бок. – Идем скорее, пока какой-нибудь чахоточный здыхлик не явился. И без твоих нотаций – травников в Ондиниуме достаточно. Давай, ты же без меня работаешь как тягловая лошадь.
– А потом мы с тобой с голоду помрем, потому что люди отвыкнут приходить за травами ко мне.
– У меня есть деньги, – отмахнулась Каэль.
– На счету, – кивнула госпожа Льефф. – Но, когда они кончатся, прокормит нас только моя лавка. Так что это наш последний выходной. Купаться можно и на закате. И вообще, еще пара дней, и надо думать о новой вылазке в лес.
– Думать с ужасом или с предвкушением? – уточнила госпожа Хемм и щелкнула пальцами.
– Не знаю, – честно сказала Арфель. – Вообще, я уже успела решить, что больше никогда не пойду. Но, как ты знаешь, такие мысли меня посещают едва ли не раз в месяц. Особенно зимой.
– Ага, когда ты разбудила медведя, – покивала Каэль. – Было забавно.
– Не очень, – скривилась госпожа Льефф.
– Но теперь у нас есть роскошная шкура. Осталось только камин сделать более подходящим для такой шкуры.
Уже в дверях подруги столкнулись с господином Трентом-старшим.
– Уходите, госпожа Льефф? – обеспокоенно осведомился он.
– Вы что-то хотели? – нахмурилась Арфель.
– Поговорить, – чуть смущенно ответил мужчина и покосился на Каэль.
– Я выйду и встречу извозчика, если ты через пятнадцать минут не появишься – я сотворю что-нибудь общественно опасное, – выразительно сказала госпожа Хемм и вышла.