— Смотри, двуногий, он сейчас такой финт ушами провернет, что тебе завтра же мантию Мастера-Целителя выдадут! Вместе с личным парковочным местом для твоей невидимой машины!
Величко, не слыша комментариев моего фамильяра, продолжал, набирая уверенность:
— Там сказано, что если адепт, цитирую, «в критической ситуации спас жизнь или решил медицинский случай, имеющий особую государственную важность», то по ходатайству руководства он может быть допущен к экзаменам досрочно.
— Государственной важности? — хмыкнул Шаповалов.
— Пациент Шевченко может стать таким случаем! — решительно заявил Пончик. — Он… он ведь не просто пенсионер. Я навел справки. У него какие-то там связи в столице, он консультировал кого-то из министерства. Над его случаем два месяца бьются лучшие умы больницы! Если Илья его вылечит, это можно будет подать именно как «случай особой важности»!
Шаповалов задумчиво побарабанил пальцами по столу.
— Что-то такое я слышал… байки для первокурсников. Но на практике никогда не сталкивался. Ты представляешь, какой пакет документов нужно собрать, чтобы протащить такое через комиссию Гильдии? Да они нас там с этими бумагами и похоронят. Это же бюрократия в чистом виде. Шансов почти ноль.
И тут Пончик достал свой главный козырь.
— Шансы есть, Игорь Степанович, — он посмотрел прямо в глаза заведующему. — У меня дядя во Владимирской Гильдии работает. Заместитель начальника учебного департамента.
— Какое еще условие? — рыкнул Шаповалов.
— Нужна официальная поддержка трех Мастеров-Целителей. Три письменных ходатайства, заверенных личной печатью. Без них дядя даже разговаривать не станет.
В ординаторской снова повисла тишина. Но теперь она была другой. Густой, наполненной запахом невероятной авантюры.
— Хомяк-то не так прост! — восхищенно пискнул Фырк у меня в голове.
Шаповалов медленно, очень медленно, перевел взгляд с Величко на меня. В его глазах больше не было усмешки. Там был расчет. Холодный, хищный расчет хирурга, который увидел не проблему, а невероятную возможность.
Он резко хлопнул в ладоши. Громкий звук заставил нас обоих вздрогнуть.
— Вот это поворот! — он вскочил со своего места.