Отдал за нее баснословные деньги. О, как я прыгала от восторга! Это же мечта, а не машинка.
— Милка, так это же подарок небес, — воскликнула подруга. — Ты же теперь сможешь шить и деньги зарабатывать. И уж точно обойдешься без Ремезова.
Вдруг она в недоумении что-то пробормотала себе под нос, подалась вперед, а в следующее мгновение жестом фокусника вытянула из коробки белоснежный конверт. Протянула его мне, поджав губы.
Надпись на запечатанном прямоугольнике гласила: «Моей любимой Пушинке».
И если раньше я мурлыкала от удовольствия, когда Олег меня так называл, то теперь почувствовала лишь отвращение.
"Вообще, гордое прозвище Пушок и Пушинка я, Мила Пушкова, носила с детства. И полностью его оправдывала. Как мне рассказывали, эту фамилию я, ребенок-отказник, получила благодаря медсестре, которая ухаживала за мной в роддоме.
У меня с рождения на голове красовались светлые волосики, которые пушились не хуже одуванчика.
Прошло двадцать три года, а ничего не изменилось, и я порой жутко завидовала девушками с длинными гладкими волосами.
Я видела, что Аля сгорала от нетерпения. Взглядом показывала: открывай уже.
Только вот мне не хотелось.
Почему-то никак не покидало ощущение, что ничего хорошего от щедрого жеста Олега и его письма ждать не стоит. Что-то тут точно было нечисто. И даже моя любимая машинка казалась мне не подарком небес, а Троянским конем.
Мы вернулись на кухню и сели за стол. Еще несколько минут я завороженно гипнотизировала письмо взглядом.
«Моя любимая Пушинка!
Начну с самого главного: что бы ты ни думала, я безумно тебя люблю.
Хотел положить в конверт ключи, чтобы ты вернулась домой, но ты ведь их не приняла бы, верно?»
Я закатила глаза, представив едкую ухмылочку Ремезова, когда он это писал. Не, ну так-то он угадал — не приняла бы. Продолжила читать вслух:
«Милая, мне жаль, что ты узнала. Поверь, больше такого не произойдет.
С Кристиной я порвал той же ночью.
К сожалению, не смог отменить командировку и вынужден уехать. Надеюсь, к тому времени, как вернусь, ты хорошенечко подумаешь, остынешь, прекратишь обижаться, и вернешься в наш дом. В конце концов, ничего страшного не произошло, и мои чувства к тебе не изменились.
Ты мне нужна. Уверен, я тебе тоже.
Скоро вернусь, и мы снова будем вместе.
А пока пусть твое томительное ожидание скрасит „Джуки“. Знаю, как ты ее любишь.
Твой Олег».