Каково это — жить вот так, постоянно пряча и скрывая себя от окружающих? Конечно, и в моем мире до сих пор есть общества, в которых женщины вполне нормально чувствуют себя в подобных условиях. Но мне это сложно понять, правда.
— Простите, повелительница, что я отняла столько вашего времени, — уже чуть громче и уверенней произнесла принцесса. — Мой брат настаивал, чтобы я прошла проверку у вас, и я не смогла ему перечить. Но… по правде говоря, я вряд ли обладаю магией жизни вашего народа.
Я в удивлении приподняла брови.
— Ранимиэль, что скажешь? — обратилась я к целительнице.
— С вашего позволения, повелительница,… но я не чувствую в принцессе Виании элитари.
— Разрешите мне объяснить, — сказала принцесса.
Она подняла руки, снимая с головы кусок ткани, что полностью скрывал ее лицо и волосы. Моя стражница заметно напряглась и подалась вперед, видимо, усмотрев в этом действии угрозу.
— Я… — продолжила принцесса, несмело улыбнувшись, — должна вам признаться, что немного ввела в заблуждение моего брата. Все для того, чтобы оказаться здесь. Дело в том, что увидев впервые при нашем дворе племянника эльфийского повелителя, которого Берат привез израненного, я… была под большим впечатлением.
Странно, что принцессе столь консервативного государства, как Южное королевство, позволили изучать целительство. И, тем более, лечить мужчину.
— Продолжайте, — подбодрила я принцессу, которая замолчала, ожидая моей реакции. Пусть сначала расскажет свою историю, потом уже буду уточнять подробности.
— Как я уже сказала, Винтварен настолько поразил меня, что я начала изучать все, что касается эльфов и вашей магии. Мне удалось при помощи моих знаний частично помочь ему, но… оказалось, что этого недостаточно.
Да, я помню, как Тайронир презрительно отзывался о человеческой медицине.
— Я осматривала Винтварена, повелительница, — вставила слово Ранимиэль. — Принцесса Виания действительно проделала большую работу.