Ей нужно все хорошенько обдумать, а если отец накажет ее за дерзость, то думать она сможет лишь об истерзанной спине.
«Ками*-сама, кого нашел мне отец? Что же за человек мой будущий муж, раз плюет на Богов и клятвы, раз готов без их одобрения взять себе жену, нарушив тем самым обычаи, что священнее всего?» — ею овладел страх: настоящий, липкий, опутывающий страх.
Такого она не чувствовала еще никогда, даже под палкой отца.
— Наоми, ты меня слышишь? — было видно, что Такао уже не в первый раз зовет ее.
— Просто девочка пока не может прийти в себя от счастья, — елейным голосом произнесла Хеби, и в ее глазах сверкнуло торжество.
Женщина знала, с кем договорился о браке муж, и думала, что впору делать ставки, как долго падчерица продержится в той семье: неделю или чуть больше?
— Да, отец, я тебя слышу, — возвращение к реальности было болезненным, но необходимым.
Сейчас Наоми должна собраться и взять себя в руки. Поплакать и покричать она сможет потом. Не за этим столом, где ее отчаяние не тронуло бы никого, лишь развеселило бы да доставило удовольствие.
— Ты не заставишь меня выйти замуж, — тихо, но твердо сказала Наоми.
— Я, кажется, ослышался. Повтори, что ты сейчас сказала, — приказал господин Токугава, медленно поднимаясь с подушки и нависая над дочерью.
— Я не выйду замуж, — повторила Наоми, вставая навстречу отцу. В ее глазах решимость плескалась со страхом, и Такао, как никто, знал этот страх.
— Да? Ты, правда, так думаешь? — он усмехнулся, нехорошо прищурившись.
Щеки Наоми заалели, и в глазах мерзко защипало.
— Правда, — на выдохе ответила она.
Глаза Такао недобро сверкнули, и Хеби, было засмеявшаяся, замолчала, словно почуяв недоброе.
— Ты едва ли понимаешь, что сейчас говоришь, — отец медленно приблизился к Наоми, и его голос понизился до угрожающего шепота.
— Очень даже понимаю, — так же тихо ответила она, смотря на него с нарастающим испугом.
— Ты не смеешь противиться.
— Разумеется, Такао-сама! — ядовито огрызнулась Наоми.
— Довольно, — Токугава вскинул руку. — Довольно с меня твоей строптивости. Ты выходишь замуж. Согласие клана получено. А твое — уже ничего не значит.
— Когда-то меня учили другому, — вполголоса произнесла она.
— Глупые же у тебя были учителя, — заметила Хеби, хмыкнув. Она знала, что первых наставников ее падчерице выбирала родная мать.