Отчасти благодаря нам, отчасти, потому что нам крупно повезло. Очередная проверка, нагрянувшая в детский дом оказалась из «верхушки», и была ошарашена кошмарным видом детей, и это при том, что перед приездом чиновников нас одели в чистенькое и отглаженное. Да вот только, когда есть цель, испортить можно все… А также ответами, перед которыми практически все дети неизменно отвечали вопросом: а нас точно бить не будут, и руками кто живот, кто лицо закрывал. И ведь считай почти не лгали, Екатерина Анатольевна никогда себя не ограничивала, считая, что только грубая сила и физические наказания сделают из сироты человека.
Воспитательниц в нашей группе заменили. Директора уволили.
На самом деле случай с Анной Павловной, нас так сильно и сплотил. Все ее искренне любили, и помнили, как упорствовала она, что самообразование и труд — путь к хорошей жизни.
Возможно, наша группа была самой дружной за всю историю детского дома, хотя нас часто пытались и расселить по этажам, и рассорить. Мы нарабатывали авторитет из года в год и могли повлиять на поведение младших воспитанников. Конечно и среди нас были паршивые овцы, которые не хотели ни учиться, ни трудиться, всерьёз рассчитывая на постоянное иждивение государства. Они отсеивались и в наш круг уже не допускались, естественный отбор. Были и те, кто привык решать все дела, посредством кулаков или хитрости.
Но вот засуетились слуги: расставили на столе вазочки со свежими ягодами и нарезанными фруктами, блюда с пирожными, разлили чай по чашкам, и поклонившись удалились.
— Ваша милость, будет ли мне позволено говорить откровенно? — Арнель не стала затягивать и юлить.
— Я даю вам позволение. — Кивнула я, понимая, что не спросить об этом она не могла, не сейчас, когда маски дуры на мне нет и лишняя вольность чревата. Думаю, за три часа она прекрасно поняла, что ее разыграли.
— Благодарю.