Время покажет.
Да, Дана, влипла ты. На Земле отношения не клеились, так еще и здесь от меня нос воротят. А впрочем, и черт с ним. Пусть он хоть Нарнию[1] ищет, я время даром терять не стану. Здесь у меня есть магия, власть, молодость… Не пропаду!
— Как вы заговорили…— протянул Антарес.
— А что не так? Я, по-вашему, уродина? Может быть стара? Или рода плохого? Вам не подхожу, так это не значит, что я не достойна стать матерью.
— Я не об этом.
— А о чем же?
— Как легко вы говорите о том, что еще найдутся желающие на вашу руку и сердце.
— Вас это удивляет? — Боже, Антарес, да тебя только об упоминании других мужчин колбасит, а что же будет дальше?
Я развеселилась. Дразнить этого повелителя — сущее удовольствие. Одно плохо, он упрямый и очевидные вещи до него явно не сразу дойдут. Видно же, что я ему нравлюсь. Видно! Его просто бесит, что его перед фактом поставили.
— Разве на брачном рынке принцессы не ценны?
— То есть вы вполне допускаете, что вы — товар? Тогда чем вас так оскорбило сравнение с игрушкой?
Уел, сволочь.
На миг я опешила, но быстро взяла себя в руки.
— Вы считаете странным тот факт, что принцессы с детства знают, что их брак, скорее всего будет политическим? И полагаете это игрой?
Муж нахмурился, но молчал, а я продолжила.
— Когда достигается мир, лучшие условия для жизнедеятельности подданных и на кону стоит их благополучное будущее — это не игра, Антарес, это жизнь, где разменной монетой является судьба одной принцессы. Одна жизнь против миллиона, а то и больше. И если принцесса дура, то будет топать ножкой и противиться уготованной участи, если же у нее в голове не ветер, то она сделает все, чтобы стать достойной женой и как минимум другом тому, кто получит ее руку и сердце.
Я улыбнулась. Да уж, никогда принцессой не была, и начинать не стоило. Бедные они, все-таки, девочки. Не жизнь, а сплошные ограничения и ответственность за тех, кто доверил свои судьбы правящей династии. Впрочем, Данаэль была дурой. И ее брат очень разумный молодой человек, он явно видел, что на политический брак его сестра не годна.
Но вот в чем он ошибся, так в разумности сестры и в том, что честь для нее оказалась совсем не на первом месте.
— Мы не выбираем в какой семье нам родиться, но гордо несем имя нашего рода, принимая и ограничения, и, если это необходимо, унижения, лишь бы сохранить и приумножить величие своего рода.
Да, мы и правда не выбираем кто станет нашей родней.