Так мило! Значит, мне хватит магии, чтобы поддерживать его!
Я пустила тонкий луч магии в щель, и мой будущий питомец наконец показался наружу. Уже светлело, так что я рассмотрела его как следует. Когда-то котик был рыжим и, без сомнений, очень ухоженным. Сейчас у него сохранилась шерстка и шкурка на половине туловища, а вот вторая половина была беленьким голым скелетом. Я боялась, что мне достанется плешивое умертвие с червями. Нет, я бы справилась и с этим, выводить червей не сложнее, чем блох, особенно для алхимика, но на моего будущего питомца смотреть было куда приятнее.
В общем, мое собственное сердце немедленно растаяло. Я протянула руки, чтобы помочь коту вылезти. Расслабилась, сама виновата.
Горестный вопль Бриена с края могилы заставил меня дернуться, но было уже поздно. Вслед за котом из щели показалась высохшая рука, на которой сохранились лохмотья одежды и кожи. Когтистая ладонь схватила мою.
«Прости, малышка, но моему потомку грозит опасность», — это было последнее, что я услышала, прежде чем меня смело потоком силы.
Однажды я на спор зашла к старшекурсникам с факультета стихийной магии. Без стука во время лабораторной. О чем я только думала, да? На самом деле я прекрасно помнила, о чем я думала. О том, что выигрыш в споре даст мне еще несколько монет. Я тогда была первокурсницей, все мои деньги, с которыми я приехала в королевства, ушли на оплату первых двух семестров, и я сидела голодом и с одним платьем, которое выглядело как монашеский наряд и только купленная по дешевке остроконечная шляпа не давала это понять моим одногруппникам.
Софи, конечно, подкармливала меня всякими сладостями, которые ей присылали из дома огромными коробками, да и в столовой можно было есть в кредит, если берешь самый простой набор из похлебки и каши, но через пару месяцев я была готова убить за котлету.
Тут и подвернулся этот спор.
Стихийники учились в другом крыле со светлыми, так что мы с некромантами и травниками почти не пересекались с ними.
Я до сих пор твердо была уверена, что эта идея принадлежала Даррену. Он уже тогда был учеником Звояра, но четверокурсником и терпеть не мог шумных первокуров. А меня особенно. Не знаю даже почему!
Впрочем, неважно. Важно то, что за несколько монет я на спор должна была открыть дверь в определенный день и в определенное время.