Но нужно было ждать милицию, звонить Ольгиной матери, своему отцу…
До утра мне так и не удалось сомкнуть глаз, хотя я просто падала от усталости. Хорошо еще, что Никита, как я ни старалась отправить его домой, не согласился и остался. Именно его заботливые руки вовремя приносили чашку свежего кофе и меняли наполнявшуюся окурками пепельницу, именно они укутывали меня пледом, едва только я начинала зябнуть из-за сквозняка – Карепанов, тоже серый от усталости, решительно распахнул окно, устроив в квартире ледниковый период.
– Я смотрю, вы тоже разбираетесь? – кивнув на книгу, оставленную мной на тахте, спросил Карепанов.
– Я просто стараюсь разделять то, что интересует моего мужа, вот и все, – я пожала плечами и потянулась за чашкой.
– Умная позиция. Это что же – у самурайских жен так было принято?
– Это, в принципе, должно быть принято у любых жен.
– Забавная у вас философия, – хмыкнул он. – Сами дошли или муж подсказал?
– А вот скажите, Борис Евгеньевич, – задумчиво проговорила я, глядя в кофейную чашку, – разве вам бы не было приятно, если бы ваша жена, допустим, на рыбалку с вами ездила? Или чем вы там увлекаетесь?
Карепанов снова хмыкнул и зачем-то потер шею:
– А черт его знает, если честно… Но вот иной раз говорю – Ленка, айда на выходные за город, палатку там раскинем, костерок, то-се.
Я промолчала. Возможно, в чем-то я тоже заблуждалась, совсем уж растворяясь в увлечении мужа, но с другой стороны – а для чего тогда людям жить вместе? Если тебе неинтересно то, что твоему любимому, – то о чем разговаривать? О еде, о ремонте? Не знаю… Мне всегда казалось, что семья – это когда все вместе, рядом, когда тяжело одному без другого, когда все пополам.
Опера уехали около шести, и Карепанов намекнул, что, возможно, на днях дело Акелы закроют за отсутствием состава преступления.
– А в багажнике «мерина» нашли следы крови, кстати. И юноша наш сознался, что вывез труп этой… как ее… ну, любовницы своей, в общем, именно на своей машине.