И вдруг так остро захотелось, чтобы Влад не отпускал меня никогда, чтобы наш фиктивный брак стал реальным, чтобы муж оставался таким же ласковым и внимательным, как сейчас… Но я понимала, что это невозможно, отчего мои рыдания становились еще более надрывными.
В конце концов, Углицкому, кажется, надоела эта истерика. Он аккуратно, но настойчиво отстранил меня и вгляделся в мое заплаканное лицо. Я примерно могла представить, какой «красоткой» сейчас была, поэтому тут же опустила голову, чтобы хоть как-то спрятаться от него.
— Посмотри на меня, Марина, — убедительно произнес Влад и приподнял за подбородок. — И послушай, — дождавшись, пока я кивну, обхватил мое лицо ладонями и, ласково стирая слезы, продолжил. — Что бы ни случилось между нами, ты сможешь и дальше встречаться с детьми. Никто тебе этого не запретит, я обещаю. А пока, если хочешь, можем как-нибудь полететь к ним в Америку… вместе, — судорожно сглотнул и умолк, будто ему тяжело давались эти слова.
— Хочу, — всхлипнула я, с благодарностью глядя на мужа. — Спасибо, — и, не справившись с собой, опять нырнула в его объятия.
— Тебе спасибо, — хрипло проговорил он и добавил еле слышно. — За то, что появилась в нашей жизни…
Слегка отстранилась и посмотрела в его глаза, которые сейчас излучали какую-то непривычную нежность.
— Нам пора, поехали, — выдал Вепрев и, махнув рукой, направился к выходу.
Надула губы, следя за ним взглядом, и недовольно фыркнула. Надо было запихнуть Петра Петровича в чемодан и все-таки отправить в Америку, пусть даже в багажном отделении.
Заметив мою реакцию, Влад усмехнулся и, обхватив меня за плечи, быстро чмокнул в висок."
"К парковке мы вышли в обнимку, как настоящая семейная пара. И Петр Петрович мгновенно обстрелял нас мрачным взглядом. Попыталась оттолкнуть Углицкого, но он лишь крепче прижал меня, будто бросая вызов своему родственнику.