Просто на всякий случай.
— Чего стоишь? — Даррен дернул меня за руку. Я пропустила, когда он успел заменить кочергу на ножку стула и не скажу, что это выглядело эпичнее. Ну да ему виднее, конечно. — Беги!
Тут я даже спорить не собиралась. К тому же словно по команде мертвой медиума всё это сборище с дикими криками — в основном ужаса, бросилось на нюхачей.
Бежать! Сказали бежать, и я бегу. Потому что мне нужно вернуться в университет, спасти его, спасти себя и снова стать одной-единственной, а не этим безобразием.
Я сломя голову бросилась из столовой, по коридору к главной лестнице, где едва не сбила высокого и очень худого мужчину, который был совершенно неприлично мертвым и в то же время живым.
— Вы опаздываете, — крикнула я, прыгая через ступеньки. — Там уже заварушка вовсю идет!
Мужик даже не повернул ко мне лица, а я лишь спустя пять ступенек поняла, кто это был. Глаза, осунувшееся лицо, белая кожа.
Лич.
Я чудом не завизжала и не бросилась обратно. Арриена своим горном призвала не только живых и призраков! Она подняла и своего мужа!"
"Что, если это было изначальным планом? Я даже думать не хотела, на что способен лич.
А в университете… В университете про личей говорили много и со вкусом. Но больше о том, как сложно их уничтожить и заодно благодарили небо за то, что никто из сильных некромантов современности не оставил для себя возможности восстать после смерти.
Это они просто не знали, что Каньеру мешает игла, проткнувшая его тонкое тело и теперь привязавшая навсегда к университету. Если вытащить эту иглу…
Я думала о каких-то странных вещах, пока неслась вниз по лестнице, в сад, потом к воротам… Останавливаться мне было никак нельзя. Я понимала, что нюхачи не справятся даже со всей этой разношерстной армией Гастионов, да и нет у них на это никакого права. А значит, они сейчас покинут усадьбу, забрав с собой всех, кого сумеют.
Я не могу просто так профукать жертву Даррена. Всё, на что мне оставалось надеяться, что он переживет этот день, и его не казнят немедленно за развязанную битву. Но не должны. Говорят, молодой король справедлив и прислушивается не только к советчикам, но и голосу разума. Другое дело, что меня, числившуюся безродной, вряд ли бы допустили до королевского суда и прикончили бы раньше.