Идентично идиотскую! Демоны! С таким прошлым мне никто развод не даст, даже если я очень захочу. А вот Инель легко может развод потребовать. Дракон во мне взревел от этой мысли, и я почувствовал, что покрываюсь чешуёй.
Амари изогнулась, снова прижавшись ко мне и сделав испуганное выражение лица. Снова защёлкали магографы.
Дракон ярился, требуя оборота, а я терял драгоценные секунды на его усмирение. Но вот если я сейчас обернусь, то раздавлю тут всех! Нужно аккуратно! Дракон взревел ещё раз, затихая, и я, наконец сбросив оцепенение, отшвырнул Амари в сторону.
Репортёры, мгновенно оценив ситуацию, выскочили в окно. Я сделал было шаг за ними, но обернулся к Амари.
— Зачем тебе всё это?"
"— Пусть твоя… толстуха… — она с презрением выплюнула эти слова. — Пусть она увидит, каков ты на самом деле! Она тебя возненавидит! — и Амари залилась безумным смехом. — Только я тебя люблю!
— До встречи в суде, — отмахнулся я и шагнул за окно, обнаружив, что там была приставлена лестница, чтобы репортёрам было удобно сбегать.
Дикая ярость сменилась ледяным спокойствием. Амари было даже жаль. Надеюсь, заплатили ей достаточно, чтобы обеспечить остаток жизни, потому что я сделаю всё, чтобы из столицы её выслали. А с репортёрами разберусь.
Я взлетел над столицей, направляясь к себе в контору. Нужно было отдать приказ о конфискации всего ближайшего тиража газет и подписать приказ вызове Амари в суд. Сама напросилась. С репортёрами, конечно, глупо получилось. Но им вменить нечего, они выполняли свою работу.
…Вечером, утомлённый беготнёй, скандалами в редакциях и типографиях, общением с истеричными репортёрами и редакторами, допросом свидетелей, кучами бумаг, требующих подписи, и прочими радостями работы, я вернулся домой и, наскоро переодевшись, решил сбросить пар в тренировочном зале.
Поднялся наверх, предвкушая, как разорву на клочки несколько симулякров и жалея, что не могу насладиться схваткой с настоящим партнёром… и замер перез дверью в зал.
Оттуда доносился звон клинка и невнятные восклицания, прерываемые изредка протяжным визгом.