Девочка хмурилась и пыталась закончить свой рисунок, я ей пыталась помочь, подавая новые листики и придавливая их камешками, чтобы не улетели, но Вилли упрямо отодвигала грузы, вроде бы они портили композицию, приговаривая любимое ею в последнее время слово:
— Неть!..
Она заговорила недавно и как-то разом. Сперва было «ма», «па» и «Ди», как она сократила имя Дэниела. А потом вездесущее «неть». Помню, когда Дэни начал говорить, его любимое слово было «дай», а Вилли в нем не нуждалась — если ей чего-то хотелось, она просто шла и брала сама.
Эйдан посмеивался:
— Мой характер, сразу видно Роквистер, — и практически ни в чем ей не отказывал. Она росла папиной дочкой, хоть и меня любила тоже.
Впрочем, к Эйдану тянулся и Дэни, пару раз он уже оговаривался, обращаясь к нему «пап», но тут же смущался и исправлялся.
Я сидела на пледе, задумчиво перебирая осенние листья, как вдруг Вилли вздрогнула и резко выпрямилась.
— Ма! — она указала на заросший парк пальчиком. — Ди!
У меня внутри все похолодело. Мы с детьми вышли на воздух и Дэни бегал вокруг нас кругами с какой-то палкой, изображающей меч. Вот только что он был здесь, а где теперь? Я подскочила на ноги и рванула в сад по указанному Вилли направлению.
Я бежала вперед, не чувствуя ног.
На поляне стояла моя уважаемая тетушка баронесса Йошир в скромном черном платье. Кажется, на ней была вуаль, но сейчас она сбилась на бок, позволяя увидеть раскрасневшееся лицо.
— Что вы делаете? — с трудом произнесла я.
Женщина подняла на меня совершенно безумный полный ярости взгляд:
— Я возвращаю своему себе и дочери то, чего мы были лишены, — прокричала она яростно. — То, чего твоя мать лишила меня!
Я опешила:
— Что вы несете?..