— Как тебе не стыдно, — укоризненно выговаривал Никитич, уводя Марту домой. — Чего ты от Ангела хочешь? Нравится он тебе — так и скажи, зачем же вольер ломать?
Мне захотелось еще раз окунуться в бассейне, но Машка, Рита и Ангел угрожающе зарычали: гостям бродить по Эдему не полагалось.
Никитич вернулся минут через пять, когда мне почти удалось наладить контакт с одним из Веркиных щенков.
— Хороший зверь, — сказал я о Марте.
— Все они хорошие, — согласился Никитич. — Когда спят зубами к стенке. Живут себе, плодятся, добро стерегут, людей охраняют.
Борща я дожидаться не стал.
— Спасибо, Никитич, — не без сожаления встал из-за стола. — Времени у меня в обрез, нужно еще рекогносцировку на местности произвести. В ночное время.
Гуляев молча проводил меня до ворот.
— Вот что, — сказал он напоследок. — Я из криминальной автономной республики в составе Российской Федерации вышел.
Расстались мы по-доброму, его намек я понял: человек свое отработал и теперь хочет отдохнуть по-человечески — в собачьей стае.
Не нужно ему мешать.
Глава 3
6 августа, 1996 г., вторник. Градинск.
1
Ночь надежно скрывала архитектурные изъяны Градинска. Разноцветная неоновая подсветка делала его похожим на тысячи других приморских городов, начиненных специфическим, далеко не во всем праведным контингентом. В том числе — на Рио, Пуэрто-Плато и Сан-Франциско.
— Здесь обычно собираются шлюхи подороже, — кивнул мой одноклассник на пятачок у беззвездочной гостиницы «Парус». — Наркота перекочевывает из кармана в карман. За каждый прикинутой девочкой — широкоплечий мальчик, на каждого барыгу — по два.
Он сидел, развалившись и выставив в окошко локоть, изо всех сил изображая бывалого кэпа-полисмена, проевшего на уголовке зубы. По мне, так лучше бы он вообще молчал: от его комментария отдавало дешевым криминалом Росса Макдональда, описанного не в самые сытые времена.
«Четверка», я — «Центральная», проедьте по Кольцевому, сработала сигнализация в книжном».
«Центр», я — «Четвертый», вас понял, сворачиваю на Кочегарку».