– Спецкурс ""Ночь в обезьяннике"" в моей жизни уже был, больше не хочется.
Видимо, вспомнив, как пять лет назад вытягивал меня из очередной переделки, Федор наконец сбавил обороты и устало откинулся спиной к стене.
- Просто будем ждать?
- А что еще остается? – я подтянул к себе рюкзак.
От голода кишки в животе устроили концерт, и даже шоколадный батончик, купленный на сдачу, начал казаться аппетитным. Что делать дальше, не было ни одной дельной мысли. Пока просто хотелось есть.
- Мне кажется, сидеть здесь всю ночь не самая лучшая идея.
Батончик все не находился, и со злости я перевернул рюкзак, высыпав на пол все содержимое: паспорт, смятые чеки, упаковку эластичных бинтов, трусы, даже не представляю, свежие или нет, розового зайца и письмо. Письмо выпало последним, и, глянув на него, мне резко расхотелось есть.
- Письмо Татьяны к Онегину? – блеснул знаниями в литературе Федор.
- К придурку.
Больше всего хотелось порвать это письмо на клочки.
Кто-то плачет, кто-то истерит, а Лиза спряталась. Не дала мне и дня, чтобы переварить все то дерьмо, что свалилось на голову благодаря стараниям собственного отца и агента.
- Черт, и зачем вы только все это затеяли у меня за спиной, - я зарылся пятерней в волосы.
- Это для твоего же блага, - уже без прежнего воодушевления отозвался Федор.
- Конечно! Для моего счастья нашивки с названием спонсора на форме было мало. Нужно было, чтобы я еще стал лицом его команды.
- Из тебя получится отличный капитан!
- Тебе что, денег было недостаточно?
Лестничный пролет, где мы сейчас сидели, меньше всего подходил для серьезного разговора о контракте.
- Да причем тут вообще деньги? Мне всего хватало и хватает.
- Захотелось стать менеджером капитана команды? – уточнил я с ухмылкой. – Статус о-го-го!
- Коль, это ж для тебя. Ты готов стать капитаном. Созрел, можно сказать.
Ни одна из предложенных причин не тянула на правду.