На претензии, почему, мол, вы сорвали все сроки, они на полном серьёзе отвечали: «Но сейчас-то всё делается!».
«Цирк братьев Ямовых! Фокусы с исчезающим теплом! Танцы на байпасах! Гадание по стоякам!» – шутил Филипп, но было уже не смешно. На носу Новый год, дом скоро сдавать, а в квартирах ноль градусов и на стенах иней.
– От Автонома вашего Нектариновича житья нет, – пожаловался Иван Иванович. – Заманал.
– Ямовщина, – ответил Саша с полным безысходности вздохом.
– Вот мы тут и думаем, чтобы куда-нибудь… того… – осторожно намекнул Старицын.
– Нет! – вдруг запротестовал Саша. – Никуда уходить не надо! – И даже вскочил, будто так его слова приобретут больший вес.
– А чего делать-то? – развёл руками Филипп.
– Терпеть пока.
– Да? – Старицын посмотрел с недоверием. – И долго терпеть?
– До двадцать пятого января, – сказал Саша уверенно.
– А что будет двадцать пятого января?
– Татьянин день.
Тут из подвала вылез хмурый Ямов и, не поздоровавшись, почапал в дом щупать батареи.
– Автоном, где брат твой Тимофей? – окликнул его Филипп.
– Я не сторож своему брату, – буркнул Ямов, не догадываясь, как точно попал в библейскую цитату.
– Ты что, убил его?! – заорал Филипп. – И понял Автоном, что хоть никого и не было, когда он убил брата, ДА ВЕСЬ МИР БЫЛ.
День сюрпризов
– Проходите, пожалуйста, Александр Сергеевич! – любезничал Ямов. – Вы принесли заявление об увольнении? Так-так… «…Прошу уволить меня с 26 января…», то есть с завтрашнего дня, совершенно верно.
Вот и всё. Состоялись публичные слушания.
– Счастливо оставаться. – Саша собрался уходить.
– Подождите-подождите! Вы нам ещё понадобитесь! – не отпускал Ямов. – К тому же, я обещаю, вам будет очень интересно! Не соблаговолите ли пройти к нотариусу?
Ямов не обманул, это действительно было интересно. Саша схватился за голову, когда нотариус зачитала текст.