– Помнишь Илью Сакаева? У него остались пожилые родители.
Ямов в бессилии затряс кулаками.
– Кстати, где твоя анонсированная Алиса, почему не идёт? – спросил Саша.
Ямов, который потерял Алису где-то по пути, ничего не ответил. Было заметно, что ему наплевать на свою новую партнёршу.
– Алису тошнит в туалете, – сказала Варвара, с намёком щёлкнув себя по горлу, – она там в таком состоянии… Не для совещаний.
Саша развёл руками и обратился к Ямову:
– Ты ей вот что передай. Мы всё сами по дому доделаем. Передача, ключи и так далее.
С этими словами Саша поднялся и подошёл к столу Ямова, на котором стояла большая картонная коробка. Сверху лежал портрет Автонома Викториновича.
– Не влез, – пояснил Саша, взяв портрет в руки. Все грамоты, благодарности и прочие рамки, снятые с иконостаса имени Ямова, уже были в коробке.
Следующие месяцы были посвящены сложной, но интересной работе. Всё по плану: доделки, переделки, приведение дома в вид, заявленный в рекламе. Параллельно запустили передачу квартир дольщикам.
Кстати, объявился судья, присудивший два года назад Пушной победу и всё остальное. Таня не отдавала ему акты о приёмке, пока он не сознался, буравя глазами пол:
– Я хотел отказаться от вашего дела, даже советовался с коллегами… Но они сказали, что ничего страшного.
– То есть вы, ваша честь, зад себе прикрыли, а нам геморроя добавили? – уточнила Таня, даже не пытаясь спасти честь судейской мантии.
– Вы слишком плохо думаете о людях, – проблеял судья, не придумав ничего дельного.
– Что поделаешь, так уж они себя зарекомендовали.
Таня умела строить отношения с людьми, что бы о ней ни говорили злые языки. Дольщики просроченного дома не предъявили ни одного судебного иска. Это была целиком Танина заслуга. К каждой семье был найден особый подход. Бог весть сколько потеряла бы фирма, если бы у руля оставался Автоном Викторинович.
К марту Саша купил участок на Набережной, и вся его дружная команда занялась разработкой нового проекта.
Алиса пропала с радаров.